…Всё произошло очень быстро: свет, источаемый ладонями брата Франциска вдруг умерил яркость, мигнул, как пламя свечи, и папский инспектор вдруг почувствовал жар. Не тепло, а именно жар — словно от огромного костра, к которому приближаешься шаг за шагом. Вот только — он сам стоял на месте, это невидимое пламя приближалось и, самое страшное — приближалось оно изнутри. Боль пронзила всё существо инквизитора, заставив мужчину закричать, багровая пелена застилала глаза — огонь ада обвивал его кости, растекался по жилам… И вполне видимыми, чадными яркими языками побежал по одежде и рукам! В тот момент, когда, казалось, тело архиепископа вот-вот рассыплется пеплом — кто-то схватил его за руку… И всё закончилось.

Мартин — а это он схватил архипресвитера — повелительно взмахнул свободной рукой, и по траве протянулась пылающая багровым дымная полоса.

— Ч-что эт-то⁈ — едва слышно, сорванными от крика связками, прошептал Фабрицио.

— «Волна», — как всегда коротко «объяснил» воин, но, видя в глазах приходящего в себя мужчины вопрос, всё-таки расщедрился на подробности: — Ваш дар пробудился от «волны» и чуть вас не убил. Я забрал у вас магию — и выпустил её. Сейчас вы в безопасности.

— М-мой дар⁈

— Вы… маг, — с крохотной заминкой ответил экзорцист. — Не очень сильный.

— Я⁈ Но как…

— Наследство, — пожал плечами Мартин.

«Не врала, оказывается, мать про бабку, действительно та была ведьмой» — пронеслось в голове у Спады. И тут он обратил внимание на своих слуг.

Люди, молившиеся коленопреклоненно, упали там же, где стояли: ни их вера, ни вера архиепископа не смогли защитить. Один лежал без движения, из полуоткрытого рта быстрым ручейком вытекала кровь. Второй слепо и безумно царапал землю, почти беззвучно подвывая. Кожа его на глазах краснела и вздувалась ужасными волдырями. Фабрицио машинально поднёс свою кисть к глазам и увидел совершенно здоровую кожу, хотя рукав дорогой сутаны был порядком обуглен.

— Волна убила их, — не дожидаясь вопроса, прокомментировал орденец, отпуская инквизитора. — Второй тоже будет мёртв, не пройдёт и четверти часа. А вас спас ваш дар… А я — вас от него, Ваше Высокопреосвященство.

— Ясно, — Спада подошёл к ещё живому слуге и подобрал пистолет. Машинально проверил порох на затравной полке — не высыпался — и выстрелил в голову, обрывая мучения. Быки в своём загоне от громкого звука заволновались, один протяжно замычал, а вот Франциск даже не шелохнулся: как стоял, так и продолжал стоять, словно окаменел. — Долго он так будет?..

— Брат может молиться иногда несколько дней кряду, без перерыва и сна.