— Мои грязные знания заставляют Ми делать это, Дима, — не согласилась Нанао. — Мне нет прощения… И я готова искупить.

— Прекрати, Нана, — прервал я самобичевание черноволосой шиноби. — Не бывает «грязных» знаний, я тебе уже говорил. И уж ты точно не виновата, что самый простой и безопасный вариант получения первичной информации получается именно таким. Да и Ми нужно потренироваться перед действительно опасными оппонентами, а землеройки вряд ли владеют данными о планах директора школы. Если только он не забыл их на грядке в распечатанном виде и зверьки их не съели.

Мирен, изрядно нервничающая перед тем, что мы задумали сделать, бледно улыбнулась. Она тоже чувствовала мои эмоции, и это ей вовсе не добавляло спокойствия. С другой стороны — я был бы бесчувственным чурбаном, если бы не испытывал глухое раздражение от одной мысли, что суккубе ради добычи сведений придется флиртовать с парнем. Да не просто с парнем, а с Лазарем Феодораксисом, блин! Вот только и зарубить с концами эту инициативу не мог, увы — по многим причинам.

Сынок греческого контрабандиста скорее всего действительно что-то нужное нам знал. Даже если и не особо важное, второстепенное — оно всё равно представляло интерес. В начале первого школьного триместра самодовольство и желание показать свою осведомлённость из подростка так и пёрли — и он действительно кое-что выдал из того, что рядовой ученик «Карасу Тенгу» знать не мог. Опознал Куроцуки, например. Надо полагать, инсайдерскую информацию до школы он мог получить только от отца, а тот получил напрямую от Кабуки. Что прекрасно вяжется с урбанистическим пейзажем за пределами холда, кстати: столь крупные проекты в мире людей делаются, как правило, с привлечением инвестиций. Даже не всегда от недостатка собственного финансирования, а чтобы растянуть ответственность за результат на других, если я правильно понимаю. Что ж, не знаю, как насчёт Феодораксисов, но у их дружков Клавелей, мексиканских наркопроизводителей, деньги точно водились в нужном объёме.

Вообще, насчёт «инвестиций» в дело Куроку складывалась, если подумать, интересная картина. Вот, например, скромная суккуба и личная ученица директора Роксана Родика, со «шпионским» повседневным набором в своей сумочке, наверняка виртуозно могла проделать то, что сейчас собиралась провернуть на Лазаре Ми. Учитывая, с какой лёгкостью она крутила настроением целого автобуса — опыт у неё определенно был, и большой, и к наработке самоконтроля он никак не относился. Мне было сложно представить мать Мирен, забалтывающую потенциального носителя секретных сведений, но эмпатия и шарм могли творить поистине чудеса при верном применении — сам видел, а «очень лайт» версию и применял. Чем не инвестиции в проект? Ведь иные знания стоят столько, что за золото их просто не купить.