В принципе, в своём маленьком расследовании я сделал большой шаг вперёд — можно считать, что выходной прошёл не зря. Дополним это завтрашним рынком — лишних денег на покупки нет, но иногда можно увидеть многое, просто пройдя по торговым рядам. Знаю я это, знаю — опыт, мать его, он не уходит вместе с воспоминаниями…

Я потихоньку тянул пиво, грыз колбаски. Народ понемногу подтягивался, ввалилась очередная пара парней лет за 30, в пропотевших футболках и с пистолетами на поясах, и, обозрев зал, уверенно направилась к моему столику.

— Свободно, отец?

Я кивнул:

— Один отдыхаю.

— На рынок, што ли? — спросил один из парней, с короткой стрижкой и переломанным носом.

— Ну и туда заодно…

— С Вокзального?

Сказать? А почему нет. Морда у парня, конечно, такая, что ночью по темноте лучше не встречаться, но и у нас в Вокзальном таких навалом. Да и я нынче при стволе.

— Оттуда.

Стриженый уже подзывал официантку, и ответил мне второй, не то чтобы худощавый, но жилистый, с тонкими немодными усиками:

— Зря, считай, скатался. У вас в Вокзальном рынок тоже годный. И оружейка отличная.

— Ну тут я на казённом, — бросил я пробный шар — так, чисто проверить реакцию.

— Милиция, Патруль?

— Мобильники.

На лице парня появилось что-то вроде уважения — если не играл, конечно:

— Нормальная контора, — кивнул он. — Слабаков не держат. Кто у вас там сейчас старшим, Трифонов?

— Большаков, — не попал я в простенькую ловушку. Никакого Трифонова на Базе отродясь не было — а если и был, то давно, поскольку, по словам наших парней, Большаков возглавлял Базу лет восемь, не меньше.

— А, точно, Трифонов не у вас, — ничуть не смутился усатый. Официантка уже несла пиво, и он посторонился, чтобы дать ей поставить кружки на стол. Взял свою:

— Давай, отец, за солидарность служб… Я с сил самообороны, Андрюха вон — с милиции…

Стриженый Андрюха кивнул, поднимая свою кружку. Стукнулись, выпили.

Так, интересная деталь… Милиция, значит. О чём это говорит? О том, что в диалоге можно попытаться узнать и обо мне. Вопрос только — как подвести к этому разговор, не выдавая свой интерес.

И ещё одно. Дальнейшее имеет смысл, если он и правда из милиции. Мог соврать? Легко. Меня они проверили, а вот проверить их у меня возможности нет — в местных силах безопасности я никого, кроме Тихонова, не знаю.

А с чего я вдруг подумал, что он может врать? Вот не знаю. Шестое чувство? У меня его никогда особо не было.

Или… или просто не проявлялось?

Так или иначе — стоит держать ухо востро. Зная себя — меня не вышибет ни эта кружка, ни ещё одна, если только чего-то не подсыплют. Значит, надо не дать такой возможности… или, наоборот, дать её.