— У тебя десять секунд, — спокойно продолжал главарь.

Мир не помертвел, как раньше, но в ноздри ударил запах сирени — и я был уверен, что чувствую его только я. В торец моей ладони, лежащей на затылке, упёрлось что-то твёрдое.

— Очерти ножом полный круг и сразу падай, — прошелестел в ухе знакомый голос.

— Пресветлый, я чую её, она здесь, — неуверенно сказал тот, что с пистолетом, стоящий в правом от меня углу.

Главарь отвлёкся, наверное, на полсекунды — и мне этого хватило.

Я, чуть сместив ладонь, схватил и рванул вверх рукоять — она пошла туго, словно зажатая тесными ножнами, и лишь выбросив руку вперёд и начиная очерчивать окружность, я заметил, что с клинка капает кровь.

Кровь Любы. Выходит, она, подавая мне нож, сжимала лезвие в кулаке.

Не знаю, сколько мне понадобилось времени — секунда или больше, но расстояние, на котором стоял главарь, теперь сыграло против него — я успел.

Сверкнуло, круг превратился в волнующееся зеркальное марево, которое ничего толком не отражало. Выпендриваться я не стал — сразу рухнул на пол, не выпуская нож, клинок которого тускло светился. Послышался дикий вопль, в комнате потемнело, зеркальный круг моргнул и исчез, а между мной и изгоями стояла жуткая тварь, пришедшая из ночных кошмаров — багрово-красное коренастое тело, состоящее словно из одних мускулов, лохматая голова с ушами торчком, которую я видел только с затылка, покрытого густыми чёрными волосами, мощные ноги и четыре руки с когтистыми пальцами.

Главарь погиб первым — тварь просто разорвала его надвое, как лист бумаги, на пол хлынула кровь. Трое оставшихся открыли пальбу, но выстрелы из пистолета чудище, похоже, и не заметило, два дуплета из дробовиков остановили его не более чем на секунду — и шанса перезарядиться оно уже не дало. Два тела разлетелись в стороны, снеся шкаф и вешалку, третье, переломленное пополам, осело у двери.

Тварь приостановилась, чуть повернула голову — я увидел сверкнувший янтарно-жёлтый глаз и пасть с пятисантиметровыми клыками. Бросится? Нет — чудище, помедлив, без труда вышибло дверь вместе с коробкой и выскочило в коридор.

Судя по звуку, снаружи заработало два пулемёта — две длинные очереди разного тона сплелись в один гул. Я не видел, что там происходило, слышал только рёв и пальбу. Присоединились и другие стволы — целая канонада, и когда она стихла, мне показалось, что я оглох — особенно тут, в комнате, отделённой от коридора стеной…

Не знаю, сколько я лежал, скрючившись на полу и ощущая приторный запах крови, в котором почти моментально растворился аромат сирени. И почти не удивился, когда в раскуроченном дверном проёме появился Каращук, за спиной которого маячило двое автоматчиков с фонарями, включая уже знакомого Горюнова.