— Мам!
Ольга с девочкой уже было дошла до крыльца и остановилась.
Из открытой двери пахнуло затхлостью. Внутри было темно. За занавеской что-то торопливо зашуршало, стукнуло о пол.
Вести ребёнка туда не хотелось.
Девочка переступала с одной босой ноги на другую и, опустив голову, рассматривала их с таким изумлением, будто видела впервые. Потом согнула колено. Осторожно, пробуя.
Ольга удержала её за руку.
— Не торопись.
В дверях появилась женщина.
Худая, с убранными под платок волосами и мокрыми руками. Одну она на ходу вытерла о передник, но, увидев дочь, тут же забыла об этом.
— Ты…
Она шагнула к девочке и только теперь посмотрела на Ольгу.
— Вот и источник той силы, — мысленно заметила Воля. —Дети на неё похожи. Но Прохор не маг.
Женщина побледнела. Быстро опустила голову и низко поклонилась.
— Ваша светлость…
— Руку мне дай, — вдруг потребовала Воля.
Та не стала ни спрашивать, ни перечить. Протянула руку.
Ольга осторожно взяла её — тонкую, узкую, с красивыми длинными пальцами. Кожа была грубой от работы, у ногтя темнела трещина.
— Да… Наследили на острове Волынские, — невесело усмехнулась Воля.
И позвала её силу.
Женщина испугалась. Дёрнула рукой, пытаясь освободиться, подняла на Ольгу глаза.
— Не бойся, — сказала та.
На этот раз сама.
Мать Прохора судорожно вдохнула, свободной рукой ухватилась за косяк и вдруг блаженно прикрыла глаза.
Ольга не знала, сколько это продолжалось.
Она видела, как постепенно разглаживается складка между тёмными бровями, как опускаются напряжённые плечи. Чувствовала чужую ладонь в своей и не могла отделаться от мысли, что ей следовало бы понимать происходящее гораздо лучше.
Прохор стоял в нескольких шагах.
Теперь Ольга разглядела его лицо: распухшую губу, ссадину на скуле, тёмный кровоподтёк под глазом. И кажется сломанный нос.
Он молча подошёл, перехватил руку сестры и отвёл её обратно к креслу.
Девочка несколько раз оглянулась.
«Спасибо», — прошептала она одними губами.
Молодая княгиня попыталась ей улыбнуться, но тут земля под ногами неприятно качнулась.
— Хватит.
Воля остановилась сразу.
Женщина открыла глаза. Посмотрела на свою руку, медленно расправила пальцы. Вздохнула полной грудью и улыбнулась.
— Ваша светлость…
И это «светлость» прозвучало так благоговейно, что Ольге стало не по себе.
Хотелось сесть. Лучше всего — в машину, за руль, чтобы никто больше не смотрел на неё вот так. И чтобы можно было хотя бы минуту подумать.
Вернулся Прохор.
Ольга только повернулась к нему, собираясь заговорить, а мальчишка вдруг рухнул ей в ноги.
— Простите.
— Ты что делаешь?