Дома она пустила Пустоту к щенкам, заперла двери и разделась. Ворона объявилась на постели раньше, чем Ольга успела лечь.
— Подвинься, — попросила княгиня.
Щенок тяжко вздохнул, но подвинулся.И за это спасибо.
Ольга вытянулась под простынёй и закрыла глаза.
«Ты дал ей плоть».
Она распахнула глаза.
Полежала, глядя в тёмный потолок. Потом медленно села.
— Воля.
—Что ещё?
— Я ему всё рассказала.
—Я слышала.
— Нет, ты не понимаешь. Так умели только Волынские.
Воля хмыкнула.
Ольга вспомнила его руку на спине Вороны. Как он спрашивал про голову, про лапы. Как спокойно произнёс, что она дала аберранту плоть.
И ни разу не спросил, кто её этому научил.
—Может, он не знает? — неуверенно предположила Воля.
Ольга медленно покачала головой.
Знает, как появилась Ворона. Знает, почему она прячется. Знает даже, что Ольга чувствует, когда щенок исчезает.
И про Волынских, конечно, он знает.
Она легла обратно. Натянула простыню до подбородка, хотя в комнате было совсем не холодно.
И Роман ведь даже ни капельки не удивился.
⤟⤛⇜⥈⇝⤜⤠
⤟⤛⇜⥈⇝⤜⤠
Глава 20 Почта
Два сложенных треугольником письма Гуляй положил прямо в миску с творогом.
— Да погоди ты, дай руки вытереть!
Борзая озадаченно посмотрела на Ольгу. Ворона, стоявшая до той минуты передними лапами у неё на колене, немедленно сунулась носом в миску и успела слизнуть сметану с верхнего треугольника.
—Вот теперь всё, почту доставили, марку наклеили, — удовлетворённо заметила Воля. —Доброе утро, ваша светлость.
—Чего доброго-то? Отвлеклась на секунду!
Ольга подхватила миску, выудила из творога письма и принялась осторожно снимать с бумаги белые крупинки.Слава богу, оба треугольничка были сложены плотно, чернила не поплыли. На одном знакомым стремительным почерком было выведено короткое «Ольге». На втором стояло «Княгине Ольге Владимировне Волынской». Внизу, на самом уголке, аккуратно приписано «лично».
Ольга встала и подошла с ними к окну.
—Любопытно, — заметила Воля. —А кому ещё, по мнению отправителя, Гуляй мог вручить у нас корреспонденцию?
—Ну… Никогда не задумывалась над этим.
У стола уже тихонько чавкали. Пока княгиня спасала письма, Ворона дотянулась-таки до миски и теперь торопливо уписывала чужой завтрак. Длинный дымчатый хвост её от удовольствия вилял так, что всё остальное тщедушное тельце то и дело сносило в сторону.
Ольга протянула было руку отобрать творог. Щенок прижал уши и замер, даже морду из миски не вынул. Между лопатками неприятно кольнуло.
— Да ешь, господи ты боже мой. Экая ты. Кто у тебя отнимает?
И тут же отпустило. Ворона снова заработала языком.