Наконец, они оказались в командирской рубке, где Сергей с облегчением опустился в одно из кресел.

— Поразили, господин полковник. Ой, как поразили. Ноги прямо отваливаются.

Судя по выражению лиц друзей, они испытывали схожие чувства, только при посторонних играли в субординацию, ждали приказа князя, и он не замедлил последовать.

— Давайте передохнем немного. Присаживайтесь, господа, кресел на всех хватит.

Все послушно расселись. Даже полковник примостился на краю кресла, только вот отдох­нуть не вышло.

Сергей расспрашивал Торвейна о работах, проводимых на платформе «Северный крест», когда заметил, как изменилось лицо Леха Шустрика. Он извлек из кармана кафтана личный терминал и внимательно его изучал, через некоторое время поднес правую руку к уху и стал вслушиваться. Похоже, он принимал какую­то информацию, и, судя по изменившемуся лицу, бледности, проступившей изнутри, ничего хорошего он не услышал.

Сергей не стал прерывать разговор с полковником, но продолжал внимательно следить за другом. Остальные не обращали внимания на изменения в поведении Леха Шустрика. Они просто не видели этого. Наконец, Лех опустил руку и посмотрел на Одинцова. В его взгляде застыла тревога и злость, и Сергей сразу понял, что случилось что­то скверное. Даже думать не хотелось, насколько скверное. Но в этом и отличие простого горожанина от князя. Простой человек может себе позволить слабость спрятать голову в песок, а князь вынужден был опускать забрало и идти в бой, независимо от того что ему этот бой сулит.

— Князь, Одинец, надо поговорить… срочно… — вымолвил Шустрик.

И в его голосе звенело напряжение.

— Полковник, не могли бы вы показать моим друзьям, как у вас обстоит дело с питанием будущего экипажа корабля. А я пока немного все же посижу. Что­то устал, есть такое дело. Лех и Лодий, составьте мне, пожалуйста, компанию, — попросил Сергей.

Торвейн, старый служака, ни слова не сказал, ни жестом не показал своего любопытства. Хотя поведение князя и главы Тайной службы его очень заинтересовало, он просто поднялся, поклонился и направился на выход, увлекая за собой Крушилу и Бобра.

Сергей приказал волчьим гвардейцам, которые сопровождали его повсюду, ждать его снаружи, и, когда двери за ними закрылись, нетерпеливо спросил:

— Что стряслось? Я же вижу, на тебе лица нет.

— Восстание, Серега, восстание.

— Какое к черту восстание, у нас самое мирное и тихое государство, — не поверил Одинцов.

— Большая часть Вышеграда захвачена повстанцами, идут уличные бои.

Лех Шустрик в подробностях доложил хронику событий в Нортейнском княжестве, поделился также своими соображениями относительно того, кто стоит за этим восстанием. Сергей его внимательно выслушал, стараясь сохранять спокойствие. В этом ему очень помогал Лодий. Каждый раз, когда он видел его невозмутимый взгляд, он успокаивался. Даже когда все вокруг горело в огне, Лодий спокоен, и Сергей старался держать себя в руках. Но все же в конце доклада он не удержался и воскликнул: