Мысли Хха вернулись к делам насущным. Вместе с Джо начали делать щиты — сложное искусство, требующее немалого времени и подходящих условий. Кожи уже подготовили, оставалось дождаться подходящей погоды и избытка сухого топлива. В нынешней-то сырости… Отложили заготовку, перешли к изготовлению стрел — их много не бывает. Криворукий Но-По-Э тоже учился полезному делу, но общие достижения не слишком восхищали. Мальчишке требовалось для начала сделать руку потверже, а Джо все время тянуло в дрему — будущий вождь уделял слишком много сил ночным походам.
Спрашивать, к кому крадется во тьме будущий великий вождь, было неучтиво — Хха и не спрашивал. Не имело значения. В племени слишком много вдов, а Джо великодушен. Ну и Плачущая Гиена… Тут Хха испытывал легкую зависть, простительную даже опытному воину. Хорошенькая девушка, лучшая из молодых хайова…
Защелкали по камням карниза капли проснувшегося дождя. Хха поднялся и побрел к типи юных воинов. Пришлось прижаться к стене — дождь в два мгновения превратился в ливень, желто-коричневый простор водной долины исчез за журчащей завесой, за оградой крааля грустно замерли лошади — дождевые струи заставляли их шерсть хрустально сиять.
Хрусталь — красивый камень. Плачущая Гиена носит шнурок с таким на шее и выглядит очень нарядно. Она привлекательная и не оставляет Хха равнодушным. Странность в том, что мысль скользнуть к ней под одеяло, одновременно и влечет, и отталкивает. Откровенно говоря, Хха и сам не понимал, как такое может быть. И это непонимание добавляло неприятных ощущений между пупком и грудиной. И посоветоваться не с кем: духи в столь плотских вопросах едва ли сведущи, а Джо скажет, что друг съел что-то негодное, оттого и мысли нездоровые. Будущему вождю хорошо — он всех подряд скво ценит-любит, ну, почти всех.
Струи дождя лупили все сильнее — по скальной тропинке зажурчали ручьи. Хха осторожно шлепал промокшими мокасинами по ставшему скользким камню, обходил прячущиеся под защиту выступов нависающего склона типи. В палатках негромко разговаривали, занимались нужными делами — молодой воин слышал знакомые голоса и звуки понятной работы. Приближаясь к типи Омовений, Хха заранее поморщился. И верно:
…— бесчувственные простейшие! Ладно, я тут не о харрасментах как таковых, для их определения необходимо обладать хотя бы малейшей нервной чувствительностью. А грубый харрасмент — лишь одно из проявлений нарушения личного пространства, которое в приличном обществе свято уважают на генном уровне. Это проявление самого радикального вторжение в абсолютно интимную его часть — физически, насильственно — по сути, они неумело и примитивно пытаются морить несогласных голодом, принуждая к дешевым сексуальным игрищам…