— Огонь — не повод для лени! Казнь-то редчайшая! Даже не помню, когда у нас сжигали столь наглого оборотня. Мерзкий дарк нанес всем нам ужасное оскорбление. Тут необходима показательная процедура. С цветными вспышками, подсветкой и медленным пламенем. Хорошо бы установить медные трубы, дабы вой негодяя долетал до дальних городских стен, но трубы в прошлом году кто-то украл. Ничего святого не осталось у людей! Трубы придумал сам лорд Дагда, под его руководством их воплощали в металле, и вот…. Но в любом случае, с казнью нужно постараться. Наверняка король будет смотреть с башни, зрелище должно его развлечь. Ну и управители, лорды, гости, все будут бдительно следить, чтобы все прошло как надлежит. Да, и леди со своими друзьями страшно оскорблена. Вот ошибемся, сделаем что-то не так, и ты жестоко пожалеешь. Ты ведь знаешь леди Си?

Хха знал леди Си. Видимо, знал получше многих замковых обитателей, поскольку спал с ней ежедневно. Нет, «спал» и «ежедневно» — совершенно не те слова. Со сном — спокойным расслабленным отдыхом и сладким посапыванием — эти бесстыдные схватки с полным напряжением телесных и умственных сил — ничего общего не имели. И не «ежедневно», а при каждом удобном случае — день-то, он длинный.

Как это вообще получилось? Непонятно. Хха подозревал, что благородная леди его подстерегла, но точной уверенности не было. Столкнулись в галерее, ведущей к колодцу, и через мгновенье дева обхватывала ногам его бедра, а не-шаман прижимал ее к сырой стене и имел на весу. Никакого ку: безмозглое безумие и запах дразнящих духов. Еще грубое и острое наслаждение — как будто горло врагу каждым толчком рассекаешь. Насколько знал Хха, подобное ярко-злое чувство далеко не все звери испытывают. Никогда до этого хайова не приходилось соединяться с женщиной стоя, не-шаман вообще полагал, что так не делают и так нельзя. Но с Си, будь она проклята, всегда было «как нельзя».

Самое дурное то, что распутница по-прежнему не нравилась Хха. Отвращение он испытывал, порой брезгливое, порой страстное, но неизменное отвращение. Вот только это отвращение касалось головы, сердца, плеч, глаз, ног, но не рук, губ, и, жаба его сдуй, «центра тела». В центре мерзкая Си была вкусна до невозможности.

Поначалу вообще не разговаривали, если не считать, шипения из маленького рта: «отдери меня!». Ну, отдирал, и, задыхаясь, быстро расходились-исчезали. Темные углы коридоров, повороты галерей, тупики у запертых дверей, пустующий пиршественный зал — там Хха весь затылок отбил о подстолье громадного стола — на таком столе можно и конское торжище проводить. Потом Си в чужую спальню затащила, по счастью, хозяева отсутствовали. На постели было удобнее — синяков меньше, — да еще и сотворила алчная дева кое-что, заставившее не-шамана подушку насквозь прогрызть. Любовница что-то насчет следующей встречи говорила, но Хха едва ли смысл слов сознавал: по ощущением — счастливо околел, да еще пух-перьями удушился.