Самый опасный момент этого бесконечного убегания от вонючего и многочисленного страха случился, когда враг применил столь несвойственную космачам хитрость. Индейцы переводили дух, рухнув на склоне речного берега. Перед этим сделали петлю, надеясь уверить дикарей, что добыча продолжила бегство вдоль реки. Джо собирался увести своих воинов по воде, потом подняться на противоположный берег и скрыться среди уходящих к западу густо заросших расщелин. Орко-питеки вроде бы поверили, вопли и улюлюканье благополучно удалялись вдоль реки. Младшие хайова повеселели, Три Камушка принялась наскоро латать расползшийся мокасин… Появление дикарей в сотне шагов от беглецов оказалось совершенно неожиданным. Пришлось отбиваться, тратя драгоценные стрелы. Повезло — на индейцев наткнулась группа в шесть косматых охотников, видимо, преследователи наугад разослали небольшие дозоры в разные стороны. Стрела Джо подранила одного из дикарей, хайова успели переправиться через узкую реку. Хха известил местных небольших аванков, что «идет добыча» — некрупные в здешних местах речные хищники, конечно, не рискнули нападать на могучих космачей, но выплыли полюбопытствовать. Это задержало преследователей: дикари с ящерами разговаривать не умели, да и вообще аванков не особо любили. Индейцы успели удалиться от берега, прежде чем племя охотников собралось и сообща начало переправляться…

…Потом была беготня в колючих зарослях. Нужно признать, что хотя космачи были слабоваты по части охотничьих хитростей и уловок, они брали упорством и неутомимостью. Теряя след, вновь разделялись на группы, нащупывали добычу. Потом уж основная часть племени двигалась по короткому пути, неся запасы мяса, шкур, младенцев и прочего имущества. Оборванные и измученные хайова вновь оказались выдавлены в плоскую прерию, где неутомимость кривых ног оказывалась важнейшим преимуществом.

От всего лишнего индейцы давно избавились, оставив только оружие и баклаги с водой. Остатки пеммикана дожевали два дня назад, но желудки все равно не просили пищи. Думать, переваривать еду, чувствовать боль и усталость было некогда — убегать, убегать, убегать. Хуже всего было с ногами — запасы готовых мокасинов подходили к концу еще до встречи с космачами, сейчас приходилось менять рваную обувь на чуть менее рваную…

… — Там горы, — прохрипел Но-По-Э. — Может, в ущельях уйдем?

Старшие воины промолчали. Индейцы бежали по кромке каменистого склона. Восточнее действительно виднелись горы: гряды одинаковых каменистых пиков, невысоких, зато острых и кажущихся бесконечными. Похоже на челюсти давно усопших шакалов, плотно разложенные каким-то великим духом, мучавшимся скукой. Возможно, космачи непривычны к таким местами и действительно потеряют след. Но к зубастым скалам не привыкли и хайова. Впрочем, к чему об этом думать? До шакальих гор еще полдня пути, а впереди речная долина, голая, взрезанная единственной глубокой раной обрывистого русла-каньона. Вода блестит внизу, зажатая красно-серым камнем, наверняка течение очень бурно, а ведь для переправы еще нужно отыскать спуск и доступный подъем на другой берег. Космачи не дадут это сделать: ближе к реке даже кустов и травы нет, там путь беглецов легко предугадать. У реки и настигнут.