А еще Хха лучше понял здешнюю прерию. Как оказалось, когда идешь с племенем, больше слушаешь людей, чем окружающий мир. Разговоры с друзьями это прекрасно, но порой нужен и одинокий поход. Не-шаман привык слушать ночной мир, а ведь дневная прерия оказалась ничуть не хуже. Кстати, сказитель прав — лошади любят новые места и пастбища. Выяснилось, что и не-шаманы любят примерно то же. Но желательно на сытый желудок — на пастбищах Хха кормился так себе — копьем много дичи не добудешь.

Холм-у-Рощи Хха увидел издалека, двинулся прямым путем, избегая петель вдоль болотистых мест. С холма одинокого путника тоже заметили, кто-то замахал подвязанным на копье памятным мешком.

— Мы уже начали испытывать беспокойство. Ни тебя, ни лошадей, — сказал вышедший навстречу Джо.

— Лошади еще вернутся, они движутся по большому кругу и вновь выходят на те же пастбища, — сообщил не-шаман. — А что у вас?

— Приходил оцелот. Довольно крупный. Теперь дети выделывают его шкуру. Кстати, нужно сделать Но-По-Э лук по его руке. Он стрелял из твоего и отшиб себе пальцы.

— Еще какие-то подвиги вершились?

Бывший вождь засмеялся:

— Не шути, о, не-шаман. Сопляк стрелял и даже попал. Полагаю, это можно считать ку — никогда не видел, чтобы оцелоту пронзали хвост. Незаурядный выстрел. До этого в звере уже сидело две стрелы и он был оглушен визгом девчонки. Вообще не понимаю, откуда в Три Камушка скапливается так много звука, она же довольно мелка ростом.

— Сказитель как-то объяснял насчет тембра и объема грудной клетки. Три Камушка его тогда еще пнула.

— Это она от гордости. Женщины… — Джо слегка замялся.

— Можешь не рассказывать, — кивнул не-шаман. — Я понял. Приходила. И глаза у нее кипарисового цвета?

— Верно. Но я думаю, это был сон, — шепотом признался бывший вождь.

Хха пожал плечами — не важно, что и кто, сон или явь — опасности оно не представляло. А Джо теперь пусть хорошенько поразмыслит, а то глупцы считают, что раз было видение, так сразу «шаман, шаман!». Видения, они ко всем приходят.

Младшие воины принялись расспрашивать про лошадей, Хха рассказывал то, что вообще можно было рассказать-объяснить, ел рыбу с тростниковыми луковицами и чувствовал, что вернулся домой. Вот этим тоже хороши одинокие походы — успеваешь соскучиться по звукам человеческой речи. Раньше не-шаман за собой такого не замечал. Может, жизнь к концу подходит? Жаль, ведь довольно интересно и не голодно порой живется.

Хха помог растянуть для просушки выделанную шкуру оцелота.

— Скоблить я научился, а стрелять нет, — Но-По-Э мрачно рассматривал собственные ладони. — Что-то с глазомером. Может, мне на профессию скорняка переориентироваться?