Рывком подтянув её выше, я жадно впился губами в приоткрытый рот. Нежный вкус её слюны с ноткой шампанского заиграл на языке. Она беспомощно дернулась, пытаясь высвободиться, но я крепко держал её запястья.
— Не сбежишь… — выдохнул я и провел ладонью по её влажной, разгоряченной груди, касаясь кончиками пальцев возбуждённого соска.
Её зубки впились в мою губу. Девушка дернулась, изгибаясь как лоза, а моя ладонь неумолимо скользнула ниже, очерчивая грациозные линии её живота, скользя по еле уловимым бороздкам шрамов, дотрагиваясь до ложбинки пупка.
Мои пальцы скользили по покрытой бисеринками пота коже всё дальше и ниже, пока не обняли гладкий холмик лобка.
— Слава… — простонала она, извиваясь в моих объятьях. Прижав девушку к смявшимся простыням, я накрыл её губы своими — и мои пальцы скользнули вниз по лобку, касаясь влажного, горячего лона.
Она вздрогнула, словно пронзённая разрядом тока, и выгнулась дугой, позволяя моим пальцам медленно войти. Ножки её судорожно сжались, зажимая мою ладонь как в капкане. Я зажмурился, концентрируя обострившиеся до предела чувства на шелковистой мягкости девичьего тела.
Кончиками пальцев я ощущал её неистовый пульс. Её торопливое дыхание, трепет её изнывающего тела, наконец-то получившего заслуженные ласки.
Нехотя оторвавшись от моих губ, Карина с тихим стоном уткнулась в моё плечо и, стоило мне начать её ласкать, вцепилась зубками в кожу.
Я ощутил, как горячая влага наполнила ладонь, просачиваясь между пальцев. Хрупкое девичье тело откликалось на каждое движение новой сладостной судорогой. Казалось, мы оба сходим с ума: сменяя порывы крика шепотом, Карина то вонзала в мою шею свои зубки, то осыпала поцелуями, лаская влажным язычком.
Опьяненный ею, я ритмично двигал пальцами, уже чувствуя, что теперь нам обоим этого мало.
Медленно убрав руку, я наградил вздрогнувшую девчонку поцелуем и развёл её подрагивающие ножки. В груди бешено бухало сердце, отдаваясь в ушах призывным боем барабанов.
Сбросив с себя ставшие ненужными трусы, я провёл ладонями по её бёдрам и посмотрел на Карину.
В приглушённом свете ламп бисеринки пота самоцветами блестели на её вздрагивающем животике, скатываясь по бокам и груди. Тонкий, пьянящий аромат кожи щекотал ноздри. Я облизнул губы, ловя солоноватый, мягкий привкус её кожи.
Жарко дыша, Карина сжимала смятое одеяло и не сводила с меня глаз.
Её взгляд скользнул ниже, к налившемуся, твёрдому члену.
— Войди, скорее, — с улыбкой прошептала она. — Иначе я взорвусь и сгорю дотла…
— Мм…
Проклятое солнце било прямо в глаза, слепя даже сквозь веки.