Цесаревич рассказал всё, что знал о происшествии. Георгий некоторое время молчал, обдумывая сложившуюся ситуацию.

— А эти Диковы… кто они вообще такие?

— Вассальный род князей Куракиных, — ответил Юрий Иванович.

— Та-аак! — зловеще протянул Мамонов, отчего в рюмках ощутимо всколыхнулась водка. Сергей быстро накрыл ладонью свою рюмку, чтобы ничего не расплескалось на белоснежную скатерть. — Опять Куракины. Вот же семейка, умеющая гадить там, где этого не стоит делать!

— Справедливости ради, там мутит воду Алексей, — возразил цесаревич. — Диков подчиняется приказам Куракиных, но княжит берёт на себя очень много, словно хочет показать старшим родственникам свою полезность.

— Мне это не нравится, — сказал Георгий. — Надо было разрешить Андрею загасить Источник. Не велика птица, чтобы иметь Алтарь Дара.

— Давай пока не делать резких движений, — попросил его Юрий. — Завтра проследим реакцию аристократического общества и дворян, особенно московских, на официальное подписание, найдём нападавших, аккуратно выясним, кому вздумалось обострять ситуацию с твоим Родом. Если выяснится, что имеем дело с технологическим воровством, кому-то не поздоровится.

— Да это банальное воровство, — заметил Сергей. — Мы ещё ни одного бронекостюма не выпустили, чтобы так утверждать.

— За банальное воровство можно дать куда больше, если к нему накинуть сопутствующие преступления, — император всем видом дал понять, что пора заканчивать встречу. — Юра, займись всеми непонятками, что происходят с княжичем Мамоновым. А тебе, Жора, не мешает усилить охрану сына.

— Я вызвал из Якутии дополнительную группу охраны. Послезавтра будут здесь.

— И мой совет, — Иван Андреевич пристально взглянул на застывших Мамоновых. — Не вздумайте вершить месть, не выяснив все обстоятельства. Теперь вам здесь жить и работать, не настраивайте против себя дворянство. Иначе все шишки будет получать Андрей. Однажды он может не выдержать и устроить геноцид Источников. И это не смешно.

— Конечно, государь, — наклонил голову Глава Рода, пряча мелькнувшую в глазах искорку удовлетворения. Не знают Мстиславские про второй Камень, появившийся у Мамоновых. А когда он войдёт в силу, уже будет поздно. Никакие ухищрения императорского Рода, никакие запреты не остановят Георгия, если кто-то посмеет обидеть его семью. — Но я надеюсь, что все виновные будут найдены и наказаны.

— Даже не сомневайся, — расслабился император.

Когда Мстиславские возвращались в Зарядье, цесаревич, наконец-то, задал отцу вопрос, который у него вертелся на языке уже давно: