У Лиды был хороший слух, и даже из своей комнаты она слышала громкий голос отца в гостиной на первом этаже. Он явно был чем-то встревожен. Девушка на цыпочках подошла к двери, приоткрыла её, и высунула любопытный нос наружу.

— Арсений! — зашипела она, увидев парня из внутренней охраны дворца, расхаживавшего по верхней площадке. — Поди сюда!

— Да, госпожа, — Арсений оценил ситуацию и решил, что в его должностные обязанности можно включить и общение с Великой княжной.

— Что там происходит? Почему папенька нервничает?

— Не могу знать, Лидия Юрьевна. Он срочно выезжает в императорскую резиденцию. Ничего более не знаю.

— Срочно? — княжна закусила губу. — Ладно, спасибо.

Она вернулась в комнату, озадаченно накручивая на палец прядь волос. В том, что отцу приходится часто работать по вечерам, ничего удивительного не было. К нему приезжали и за полночь, если требовала обстановка. Но в императорскую резиденцию он выезжал очень и очень редко. А значит, случилось нечто, связанное с государственной безопасностью. Война? Или опять какой-то набег на южные границы Империи?

Пискнул визор, появилась иконка вызова. Со вздохом облегчения, что появился предлог не возвращаться к учебнику географии, княжна дала разрешение на приём.

— Ой, привет! — у Машки Корецкой был такой загадочный вид, что Лида едва сдержалась, чтобы не рассмеяться. Подруга была в домашнем халате и сидела в кресле, орудуя пилочкой для ногтей. — Уже третий раз тебя вызываю, а ты игнорируешь меня.

— Ничего не игнорирую, — буркнула Лида, садясь в позе лотоса на кровати. — Не было меня здесь, поэтому и не отвечала. Чего хотела-то?

— Слушай, в двух кварталах от нашего дома такая стрельба стояла, что я уже подумала, переворот какой…

— Ты думай, что болтаешь, — нахмурилась девушка, сразу вспомнив срочный отъезд отца. Сердце неприятно сжало. Неужели это реакция столичного дворянства на создание альянса? Тётушка Ольга Ивановна предупреждала о таком развитии ситуации. Так у ней всегда любой политический ход вызывает тревогу и ожидание всяческих козней от врагов Мстиславских. — И сильно стреляли?

— Да, правда, недолго, — глаза у Корецкой блестели не от переживаний, а от восторга, как будто она сама была участницей перестрелки. — Зато сколько машин полицейских туда проехало, сколько карет скорой помощи! С десяток точно!

— Только полиция? А комендантский полк?

— Нет, не помню, — помотала головой Мария. — Я почему и звоню. У вас-то всё тихо? Отец ничего не говорит?

«Ах ты, лягушка хитрая! — возмутилась про себя княжна. — Только скажи тебе, что папа на ночь глядя убежал из дома, через полчаса вся Москва на ушах стоять будет и гадать, запуская слухи один нелепее другого. Перебьёшься».