Дождавшись, когда главный арбитр с растерянным лицом подойдёт ко мне и объявит победителем, я взмахом руки подозвал Ворона, чтобы он помог мне снять перчатки и шлем.

— Господин судья, как понимать наличие запрещённого вспомогательного оружия? — я показал на Лося, которого сейчас пытались освободить от брони, иначе такую махину не поднять. — Это что за цирк? Ворон, фотографируй его.

— Княжна уже сняла на телефон весь бой, — успокоил меня товарищ.

— Успокойтесь, юноша, — судья пришёл в себя, видимо, выслушав рекомендации по гарнитуре связи, которая виднелась у него в ухе. — Дополнительные средства защиты и нападения разрешены для боёв со вчерашнего дня. Если вам не сообщили о нововведениях, обратитесь в арбитраж, или к кураторам по установленной форме.

Что это за установленная форма, я понятия не имел. Можно было и промолчать, всё равно победил, но как представил, что шипы повреждают движки — едва в ярость не пришёл.

— Вы должны были проинформировать меня!

— Господин Волхв, обращайтесь к кураторам, — судья нервничал, и хотел как можно скорее покинуть арену. Всё же перед ним стоял не простой юнец, а представитель княжеского рода. Впрочем, для «Железной Лиги» это был не аргумент. Она старалась держать за причинное место всех, кто хоть раз связался с ней. Поэтому мои потуги давить статусом вряд ли всерьёз запугали судью.

— Обращусь, не переживайте, — я резко развернулся и направился к выходу. Ворон поспешил за мной.

Бой мы проводили в Прокшино, в том же ангаре. Обычная практика для устроителей боёв. Если точку не засветили, её использовали как можно чаще, но я уверен, что где-то ещё уже подготовили запасное ристалище. Что-что, а маневрировать с помещениями «Лига» умела.

Когда я ополоснулся и оделся, в бокс ворвался профессор Колыванов. Он выглядел раздражённым и одновременно растерянным. Откинув полы пальто, мужчина присел на ящик, в котором мы перевозили броню, и воскликнул:

— Ну как же так, Андрей Георгиевич! Вы меня разочаровали своим упрямством и нежеланием пойти навстречу весьма серьёзным людям!

— Вы о сделке? — я приложился к бутылке с минералкой, сделал несколько глотков, чтобы удалить неприятную сушь в горле. — Что вы так нервничаете? Просто мне не понравилось ваше предложение. И я решил поступить по совести: не пошёл на сделку. О чём и сообщил задолго до самого боя.

— Да какая совесть, юноша? — поморщился Колыванов, постукивая тростью по носку ботинка. — Здесь другая планета, понимаете? Со своими правилами, отношениями, договорённостями. Если вас дружески просят пойти на уступки, надо соглашаться. Потому что в следующий раз, когда вам понадобится помощь, или за вас будут просить важные люди, никто не согласится, памятуя о сегодняшнем безобразии.