схемы. Арсений иногда смотрел на него и думал, что если Тимуру дать кабинет, телефон и неделю времени, он найдёт компромат даже на погоду.Рысь училась в медицинском.И это было правильно.Она сама выбрала.Арсений только подтолкнул.Медицинское училище, потом институт — если получится. Руки у неё были точные, голова холодная, память цепкая. Она могла бы стать кем угодно, но медицина дала ей не только профессию. Она дала возможность спасать, а не только выживать.Кобра, узнав, что Рысь будет в медицине, неделю ходил особенно ядовитый.— Теперь она официально сможет ставить мне уколы, — сообщил он как-то у костра.Рысь даже не посмотрела.— Если будешь много разговаривать — не только уколы.Колобок радостно сказал:— А можно мне тоже медицинскую угрозу?— Тебе — диету.— Я отказываюсь от науки.Арсений тогда смеялся вместе с ними, но внутри было тяжело.Потому что он уже видел: они уходят.И это правильно.Он вырастил их не для того, чтобы держать рядом.Он дал им всё, что мог:тело;голову;дисциплину;привычку не бросать своих;умение выживать;и чувство, что они не мусор.Дальше — сами.Он должен был отпустить.Но отпускать своих всегда тяжелее, чем вытаскивать из грязи.— Шершень, — сказал Антон тихо.Арсений посмотрел на него.— Что?— Ты опять смотришь так, будто нас уже похоронил.Кобра тут же встрял:— Иванов, у тебя удивительный талант поднимать настроение фразами из некролога.Колобок перекрестился.— Я ещё шашлык не ел. Меня хоронить рано.Рысь посмотрела на Арсения внимательнее.Он усмехнулся.— Просто думаю, как прекрасно станет тихо, когда вы все разъедетесь.Колобок прижал руку к груди.— Больно.Кобра кивнул:— Лжёшь. Без нас ты начнёшь разговаривать с соснами.— Сосны умнее некоторых.— Это был удар по Лихачёву?— Почему сразу по мне?! — возмутился Егор.Рысь спокойно сказала:— Потому что сосна молчит.Колобок посмотрел на неё с трагическим достоинством.— Рысь, ты жестокая женщина.— Я учусь у лучших.Антон вдруг чуть улыбнулся.Редко.Но по-настоящему.И Арсений почувствовал, как где-то внутри щёлкнуло тепло.Вот такими он хотел их запомнить.Не в будущих операциях. Не в крови. Не в потерях.А здесь.Лес. Дождь. Грязь. Колобок с картой за спиной. Кобра, язвящий до состояния искусства. Рысь, которая одним взглядом могла заставить троих идиотов замолчать. Антон, который почти научился улыбаться.— Работаем, — сказал Арсений.И стая мгновенно стала другой.Исчезла суета.Кобра спрятал ухмылку. Колобок перестал изображать голодающего мученика. Рысь мягко сдвинулась влево, проверяя линию леса. Антон шагнул