Внезапно в ноздри ударил знакомый шлейф. Тот самый таинственный, будоражащий его аромат, источаемый девушкой, который никак не удавалось выудить из памяти. Именно эта странная нотка заставила арестанта присмотреться к ней внимательнее и даже испытать подобие жалости – ровно настолько, насколько он был на неё способен. Играть в благородного спасителя в его планы не входило. Он пробрался сюда ради другой цели.
Дверь со скрипом отворилась. «Пленница» Снипса споткнулась на пороге и, едва удержав равновесие, бросилась по коридору под грязный хохот и улюлюканье блока.
Моркет чуть сжал кулаки, и толстые кандалы на запястьях сорвались с замка. Он глухо рыкнул, после чего аккуратно надел разомкнутые кольца обратно, смерив их безразличным взглядом – нельзя привлекать лишнее внимание раньше времени.
Но сквозь толщу сырого камня, где-то в далекой коморке, он отчётливо слышал её испуганное, частое сердцебиение. Чувствовал дрожь, надломленность, отчаянную беззащитность. Мужчина тяжело покачал головой. Так не бьётся пульс человека, привыкшего торговать собой или смирившегося с ролью жертвы. Так стучит сердце того, кто окончательно разуверился в завтрашнем дне и жизни в целом. Кто скорее пожмет руку смерти, чем другому человеку.
***
Грохот тележки с вечерней бурдой для заключённых, вырвал его из раздумий. Моркет поморщился от мерзкого свиста и завываний смертников. Казалось, он физически ощущал стыд несчастной разносчицы еды, пока та не остановилась возле его решётки. Девушка протянула ему миску, сама не замечая, как крупно дрожат её пальцы.
Было видно, какого неимоверного усилия над собой ей стоило, чтобы просто поднять голову и взглянуть на арестанта, и как только их глаза поймали друг друга, девушка тут же протянула вторую руку.
– Вот, – выдохнула она, приоткрывая зажатый в кулаке ключ.
Вор мысленно прикинул маршрут патруля, намеренно оттягивая момент, и плавно поднялся с пола. Но, заметив, насколько ей тяжело удерживать руки дольше пары секунд, он выругал себя за промедление, способное стать фатальным для бедняжки, мгновенно сократив расстояние между ними.
– Казнь сегодня на рассвете, – выдавила она шёпотом и тут же, словно испугавшись собственной дерзости, громко и неестественно продолжила. – Ой, простите, был приказ не давать вам еды.
Он протянул руку, и ключ мягко упал ему в ладонь. Их пальцы едва соприкоснулись, но у него внутри всё буквально закричало.
Моркет втянул носом воздух, пытаясь разгадать этот едва уловимый аромат. Что же это такое, почему запах одновременно так жутко знаком и бесконечно далёк?