Вербена.
Словно ржавый клинок, провернувшийся в груди, всколыхнул воспоминания о той, ради которой он когда-то рискнул всем. О Лили, которую он любил больше всего на свете, из-за которой он и ступил на этот изнурительный путь поисков. Но сейчас, задыхаясь от этого аромата, Моркет с болезненным оцепенением понимал: Кали – не она.
Девушка сидела перед ним, нежная, хрупкая, но чужая. А образ той единственной, давно исчез в тумане прошлого, оставив после себя лишь жгучую тоску и боль.
Но запах дикой вербены был настолько громким, что внутри болезненно щелкнуло.
Моркет резко подался вперёд: одной рукой он намертво сковал её запястье с зажатой тряпкой, а второй властно, но без лишней жестокости вскинул её подбородок вверх.
Он придвинулся вплотную, жадно ловя её дыхание и отчетливо ощущая, что страх в её глазах сменился растерянным доверием. Но секунду спустя, очнувшись от наваждения, вампир ослабил хватку и отпрянул.
– Прости... Я... я не должен был этого делать.
Кали замерла, затаив дыхание — впервые в жизни её действительно к кому-то тянуло… Что это было? Его запах? Его невероятная сила духа? Или же его необъяснимый трепет по отношению к ней?
Но он остановился — почему? С девушкой было что-то не так? Может не в его вкусе? Она невольно до крови прикусила губу — ей было одновременно обидно и приятно. Обидно, потому что Моркет не сделал этот шаг, хотя внизу живота уже вовсю стягивался тугой узел желания. А приятно — значит он действительно видел в ней женщину?
Капля крови медленно потекла по губе. И вдруг Кали, медленно слизнув её, увидела в глазах Моркета настоящий огонь.
Кто именно потянулся первым — в общем пламенном порыве было совершенно не понятно. Она чувствовала лишь то, что хочет этого мужчину, каждой клеточкой своего юного тела.
Моркет резко сжал её бёдра, притянув к себе, и Кали послушно повиновалась. Оказавшись сверху, руки сами собой зарылись в твёрдых, тёмных волосах.
Кажется, он сводил её с ума в буквальном смысле. Голова кружилась, а сердце готово было выпрыгнуть наружу, зайдясь в невероятном темпе.
Его губы властно пили девушку без остатка, а язык не пропускал ни миллиметра, по-хозяйски выкручивая круги вокруг её языка.
Сама до конца, не веря в то, что она делает, Кали медленно потянула руки к завязкам на платье… Один узелок, второй, третий — и платье медленно начало скользить вниз по плечам, раскрывая её сантиметр за сантиметром.
Из груди Моркета послышался сдавленный рык, и руки, которые всё это время, словно застыв, лежали на её разгорячённых ягодицах, резко вскинулись вверх и с диким треском рванули и без того обветшалое платье.