Моркет медленно поднялся на ноги, тяжело качнувшись, и сплюнул густую кровь. Глаза Кали застыли на этой красной лужице — ведь он выживет, правда?! Что она будет делать если нет? Куда ей податься?
Вдруг всем своим нутром она почувствовала тяжёлый взгляд… Девушка подняла глаза и увидела, как Моркет облизнул губы…
«Он какой-то странный…», — мелькнуло в её голове, но додумать мысль она снова не успела, ведь мужчина в один шаг оказался к ней практически вплотную, резко рванув лоскут от её старенького плаща и туго перетянув рану на руке.
Кажется, Кали снова забыла, как дышать… Человек, который только что упал с летевшего дирижабля, взяв на себя удар за двоих, который только что сплюнул сгусток крови, видимо получив серьёзные травмы — подумал в первую очередь про неё! Про девчонку, которая совсем недавно, по соседству с его камерой — стонала под Снипсом, хоть и представляя перед собой его лицо… Но всё это было настолько удивительно, что тронуло её до глубины души…
Тем временем мужчина снова натянул на лицо маску и, перехватив её за здоровую руку, потянул за собой.
Не прекращающаяся боль и жуткий холод, хоть и не такой, как на высоте, всё ещё туманили разум, но Кали, после всего, что они пережили, решила для себя окончательно и бесповоротно — куда он, туда и она…
Хоть сам вор и говорил, что планирует отправить её в Розенштоф, но… Что она там будет делать одна? Девушка махнула головой, отгоняя тревожные мысли — нужно решать проблемы по мере их поступления. Так что об этом, пожалуй, она подумает завтра. Сегодня был слишком длинный и слишком напряжённый день…
За маской замарашки скрывалась поразительно красивая девушка – нужно было обладать редкой слепотой, чтобы не разглядеть этого с самого начала. А Моркет никогда не испытывал проблем со зрением.
И пока его вампирская натура латала развороченные органы и сращивала сломанные кости, оставляя внешние ссадины на потом, мужчина просто наблюдал. Он следил за тем, как Кали бережно, почти трепетно промывает его кровоточащие раны. Её пальцы больше не дрожали, плечи расправились, словно весь тот ужас, что гнал их сюда, наконец, остался позади. И видеть, как она сосредоточенно сжимает губы вместо того, чтобы вжимать голову в плечи от каждого шороха, было по-настоящему приятно.
Но стоило влажной ткани опуститься ниже, как её аромат вновь настойчиво защипал обоняние. И в этот момент его прошибло осознание.
Этот проклятый, сбивающий с толку запах, который преследовал его в тёмных подвалах, теперь раскрылся в полный голос, напрочь лишая способности мыслить здраво.