Наконец, раздался знакомый тяжёлый вздох.
— Они все в кабинете Снипса, копий нет. Но, — он запнулся. — Не надо, девочка, не лезь в это.
На это Кали ему ничего не ответила, единственное, чего она сейчас действительно боялась — это пойти по рукам стражников и окончательно потерять себя… А если ещё и её единственный друг уйдёт на заслуженный покой…
Поэтому сейчас у неё оставался единственный шанс, сделать хоть что-то и попытаться изменить свою судьбу… Либо, пусть лучше и её саму казнят вместе с этим вором, чем то, что ожидало здесь в будущем…
— Спасибо, — тихо прошептала она. — Спасибо за всё, Аррел. Мне, мне уже пора идти, скоро ужин.
— Береги себя, Кали…
И с этими словами, девушка быстро вышла к тусклому свету газовых светильников, но после тьмы, даже они ослепили её глаза. Она сощурилась, изо всех сил сдерживая слёзы, коротко сжала сухую, но такую родную и тёплую руку старика, и отправилась вниз, навстречу своей судьбе.
* * *
У Кали оставалось не больше нескольких часов до ужина, а это означало лишь одно — действовать нужно либо прямо сейчас, либо уже никогда.
И даже не ради этого загадочного вора, а в первую очередь ради себя самой.
Вдруг он именно тот, кто сможет дать ей заветный билет на свободу?
К тому же, что-то в нём было необъяснимо притягательное и устрашающее одновременно.
Больше Каштанка не думала, лишь действовала, когда увидела, как уставший Снипс направился в свой кабинет.
Она быстро юркнула вслед за ним, позабыв обо всей своей привычной стеснительности и нерешительности — к тому же, как бы то ни было, но к Снипсу Кали уже привыкла и отлично знала, что ему понравится. Главное, чтобы тот стражник не успел на неё донести… Но, кажется, её покровитель пока и не думал о наказании, жадно оглядывая мягкие изгибы фигуры затуманенным и самодовольным взором.
— Что, соскучилась, Каштанка? — хриплым голосом сказал начальник тюрьмы.
Она сделала медленный шаг вперёд, томно опуская длинные, тёмные ресницы, и снова приподнимая их, едва приоткрывая расширенные зрачки — перед её глазами стояло сейчас совершенно другое лицо, того, кого она жаждала спасти и спастись самой.
— Господин, — тихо прошептала она. — Я весь день думала о вас и о ваших словах. Как вы пленили этого неуловимого воришку… Как сегодня вы, наверняка, устали, пока готовились к тому, чтобы больше никто и никогда не пострадал от этого злосчастного нарушителя. Вы делаете такое великое дело, господин, защищая нас от подобных… шакалов… Я бы хотела вас отблагодарить…
Кали сделала ещё один медленный шаг вперёд, мягко приспуская с плеч старое, обветшалое платье — да, сейчас она выглядела не слишком соблазнительно… но вот без него… без него — любой мужчина мог оказаться у её ног, если бы только она этого пожелала. Это девушка усвоила слишком рано, на примере её матери, хотя сама ещё ни разу и не пользовалась этим знанием. К тому же вспоминать о маме не было никакого желания, слишком больно. А Кали нужна была трезвая голова.