— Но здесь, в Заволжье и Городце, это трудно будет сделать, уже всё практически поделено, — добавил Мамон. — Но, как вернувшаяся разведка сказала: некоторые города полностью вымерли, или почти полностью.

— Поэтому мы первым делом в Новгород хотим податься, ну или в Дзержинск, как ближайшие к нам, — продолжил Алый. — Там людей сейчас мало, а города большие, власти никакой, анархия полная, вот и планируем там прибарахлиться.

— Если повезет, то на несколько лет себя точно обеспечим, — поддакнул Мамон.

— И не придется ни под кого ложиться, за непонятно кого и какие-то их планы своей шкурой рисковать, — поставил точку Вовка, заодно и озвучил, почему именно они хотят самостоятельно работать.

Дед, увидев, как я подобрался, заинтересовавшись услышанным, только укорительно головой покачал, но снова ничего мне не сказал, только вздохнул тяжко.

— И когда вы уходить из ополчения собираетесь? — перевел он взгляд на парней.

— Через два дня! Именно столько нам нужно времени, чтобы на проспекте работу закончить. А потом, мы координатора своего уже предупреждали, что новой работы брать не будем, из ополчения уходим.

— Ну, значит через два дня и начнем с вами заниматься!

Мы как раз обедать собирались, когда звонок сработал. На монитор глянули, перед нашим домом Джип Гранд Чероки бежевого цвета стоит, возле него двое вроде как военных: в камуфляж одеты, но ни погонов, ни шевронов никаких нет. Ну и да, разгрузки и автоматы присутствуют. Но это простые бойцы, они третьего охраняют, что на звонок уже четвертый раз жмет, нетерпеливый. Видимо большой начальник к нам приехал, и мы галопом должны бежать, ворота ему открывать. Только вот начальника в нем не разглядеть: тоже в камуфляж одет, на ремне пистолетная кобура висит, но к каким видам войск он принадлежит и принадлежит ли вообще, по внешнему виду фиг поймешь, как и машина их ясности не добавляет.

— Василий Андреевич Кокора и Александр Мещерский? В связи с чрезвычайной ситуацией в стране вы призываетесь на службу. Сутки дается на сборы, завтра за вами заедет машина и…

— Ты кто, чудо? — не выдержал дед, прервал его, стоило нам только выйти к калитке и выслушать первое предложение. — Представитель военкомата, армии или вообще — партизан? Представься сначала, документы покажи, а потом уже внятно объясни: на какую это службу столетнего старика и несовершеннолетнего подростка призывают.

«Чудо» лицом покраснел, с трудом злость сдержал, зато его сопровождающие сдерживаться не стали, губы в улыбках растянули, но при этом поспешили лица от нас отвернуть, делая вид будто внимательно по сторонам осматриваются, охрану как положено несут.