— Еще казаки наши вроде с ними, а вроде бы и отдельно, там фиг поймешь, — дополнил Вовку Мамон.

— Там Тарнаруцкий воду мутит, — отмахнулся от него Длинный, и пояснил деду: — Тарноруцкий — бывший атаман: хитрожопый, но с амбициями. Видимо тоже шанс подняться увидел, вот и начал снова без мыла в верха лезть, про традиции казаков заговорил, о независимости… да много чего он там болтает.

Попросив у деда сигарету, Вовка пересел в кресло к камину, в котором Алый недавно сидел, закурил и продолжил рассказ:

— Вторая сила, но без претензий на княжество — это судостроительный завод, а именно его директор Короленко Константин Кириллович, он под себя производственников, даже скорее — просто рабочих подтягивает, на них ставку делает. В этом они с армейцами во мнениях сошлись, что бы ни происходило, нужно именно рабочих специалистов сохранить. Таких людей и из ополчения быстренько изъяли, а недавно, насколько слышал, начали их с семьями компактно переселять, чтобы охранять удобно было. К заводчанам, кстати, и энергетики присоединились, так что вместе с армейцами это две основные силы сейчас. Но есть и третьи…

— Самые гнилые, — снова подал голос Мамон.

— Ну да, — хмыкнул Длинный. — Менты, прокурорские, мэрия, еще куча депутатов… я даже не знал, что у нас их столько. Там же и адвокаты, и разнообразные чиновники…

— Короче, вся та плесень, что привыкли бюджеты пилить, жрать от пуза и при этом ничего не делать, — коротко охарактеризовал третью силу Мамон.

— Именно они за последними беспорядками и стояли, — в этот раз не обратив никакого внимания на высказывания друга, продолжил рассказ Вовка. А не, обратил. — Как вон Серега и говорит, привыкли на «бабках» сидеть, а тут их этих «бабок» лишили. Как только деньги отменили, так они и взвыли: как это так, чтобы пожрать, теперь работать надо, а не из бюджета или просто взятками деньги взять и на себя потратить. Работать же они отвыкли, а физически, наверное, никогда и не умели, вот и принялись народ баламутить, оппозицию создавать и под шумок ресурсы под себя подминать.

— За малым до боевых действий не дошло, животные помешали.

— Животные? — переспросил дед, да и я удивленно на Мамона глянул.

— Животные, — кивком подтвердил сказанное Серегой Вовка. — Депутаты языком болтать горазды, вот когда военные с заводчанами деньги отменили и лапу на продукты наложили, те вой и подняли, принялись в народе панику поднимать. И пофиг людям, что для них бесплатные столовые открыли и пайки за работу выдавать начали, можно же на халяву и как можно больше нагрести. Вот они и принялись грести, да на патрули, что мародеров гоняли, нападать. Чем бы всё это закончилось, гадать не нужно, но тут животные активизировались. Мертвечины отведав, они в стаи сбились и уже на живых людей нападать начали, от крови дурея всё больше и больше. Короче, паника поднялась, народ обосрался, как и в первые дни звиздеца, по домам попрятался, только вот не всех это спасло. Животные и в домах людей достают, видели не раз растерзанные тела: в крови всё вокруг, видно, что живых загрызли.