— Да, Люциус, — с трудом проглотив комок в горле, прохрипел Пьеро. — Я тебя понял.

Только что раздувавшийся от важности, он как-то очень стремительно скукожился и теперь старался не отсвечивать лишний раз и быть как можно более незаметным.

А друг детства моей невесты не прост, оказывается? Ой как не прост…

— Идущие на смерть приветствуют тебя, — усмехнулся я в ответ, показав, что не претендую на власть местного цезаря и не собираюсь прибегать к таким уловкам, как попытка лишить противника возможности участвовать в дуэли.

— Чудно, — маска вернулась на место, и глава студсовета мило улыбнулся. — Ах, как приятно иметь понимающих собеседников!

Но меня он обмануть уже не мог. Я и раньше не был склонен не воспринимать его всерьёз, а после того, что только что увидел и услышал, и вовсе сделал себе заметку на память — присмотреться к главе студсовета как можно внимательнее.

Когда все заинтересованные лица, включая моего секунданта, покинули ремонтный сектор и отправились по своим делам, я сделал парням знак «кыш отсюда», и они понятливо исчезли, оставив по себе несколько завистливых вздохов.

Микаэла шагнула ко мне, и я внутренне приготовился отражать нападение — не знаю, что сказал или сделал АЛ, но непременно выясню, что её так выбесило, — но девушка вдруг всхлипнула и прижалась ко мне, крепко обняв.

Пришлось приобнять её за плечи и легонько коснуться губами макушки. Большего позволить себе я тут не мог — слишком много любопытных глаз вокруг. Я шкурой чувствовал их взгляды, и можно было не сомневаться — ни одного движения не упустят. А так — ну, испугалась девушка, распереживалась, я её утешаю, никакого криминала.

— Я так испугалась… — послышалось мне.

А? Что? Действительно испугалась? Михалыч⁈ И… она что, плакать собралась⁈ Меня хотят утопить в слезах? Как-то это не вязалось с темпераментной латиной…

Но я поторопился с выводами.

— Тебя надо обнять и утешить? — на всякий случай уточнил я, прежде чем начинать искать пути к тактическому отступлению.

— Да! — всё же эмоциональность латиносов — это что-то с чем-то. Надо привыкать.

— Прямо сейчас? — уточнил я.

— Да! — воскликнула Микаэла. — Ой. То есть нет! О… а что ты делаешь вечером?

С ума сойти, какие интонации… Одновременно жалобно-просительные, требующие немедленно обнять, приласкать и пообещать вкусняшку и весь мир впридачу — и в то же время явственно намекающие, что ей очень понравилось то, чем мы занимались позавчера, и она решительно настроена на продолжение.

— Убиваю вот это, — я кивнул в сторону прохода, в котором исчез Пьер.