После этого он нехотя сдался и процесс отпущения живых душ на все четыре стороны продолжился. Правда на самых последней десятке страничек иной снова заартачился, начав пенять что у него кончаются силы. Однако, я мигом почувствовал, что он не искренен и не повёлся на уловку. Так что дав ему несколько минут на отдых, заставил его продолжить.
В результате, управившись за три часа, мы закончили. Жёлтая книжка рассыпалась в прах, и я невольно посмотрел на блокноты, оставшиеся лежать на стойке для инструмента. Проследив за моим взглядом, Ювелир беспомощно замычал.
За время ритуала, он явно постарел лет на десять не меньше и теперь из немного полноватого, пышущего здоровьем, тридцатилетнего крепыша, с вечно розовыми щёчками, превратился в поджарого, сорокалетнего мужчину с глазами умудрённого опытом старика.
— Нет, эти книжки трогать нельзя — твёрдо заявил он и я увидел оскал, появившийся на его лице.
— Ну рас нельзя, значит и не будем — проговорил я и отложил книжечки на полочку. — С мёртвыми и теми что при смерти лучше не связываться, а с осуждёнными советом при президиуме ЦК КПСС, так и подавно.
— Ведьмак, ты за всё ответишь — устало посулил Ювелир и уперев взгляд в потолок, явно попытался отрешиться от всего и расслабиться.
— А вот это ты зря. Ведь мы сейчас с тобой сделали доброе дело. Помогли людям, не прося что-либо взамен — сказал я и вполне искренне, тяжко вздохнул. — Я думал, что ты всё осознал, но видимо ошибся. Понимаю, долгое затворничество, застой, косность мышления и всё такое. Ну ничего я думаю это всё точно лечится активной физкультурой.
Вытащив из карманов защитный амулет с рунным кастетом, я сунул это всё в огромные карманы, брюк Ювелира, затем взял лежавшую на полке строительную каску и напялил её ему на голову. Следом я наполнил водой из-под крана пятилитровую грелку и сунул ему под мышку.
— Зачем это всё? — спросил он с подозрением, когда я засунул под лямку фартука подобранную в углу новенькую кирку.
— Надо срочно продолжить лечение. Авось ещё не поздно и оно тебе поможет — ответил я и снова приставив монокуляр к его зафиксированному глазу. А затем не обращая внимания на его проклятья, поднёс к выпуклому оку монокуляра горлышко бутылки и крутанул колёсико.
Глава 22. Майор Нечаев
Дальнее Подмосковье.
На вид обычный, милицейский УАЗик проскочил последний десяток метров соснового бора и выехал на опушку, где перед майором Нечаевым открылась очень странная картина. Несмотря на царящую ночь, фары двух стоявших рядом армейских «Уралов» освещали бархан песка, перетекающий в обширный пляж, из необычного для Подмосковья, белого песочка. Кроме этого были видны три десятка палаток и длинный ряд легковых машин, стоявших вдоль деревьев.