К нашей телеге устремилась охрана, и вскоре мы услышали приказ спускаться по одному. Каждого задержанного брали под руки и тащили дальше двое конвоиров. Я спрыгнул с телеги, размял затёкшие плечи — верёвка на запястьях натёрла кожу, но терпимо. Ко мне подошли двое хмурых мужчин с короткими мечами и дубинками у поясов. Подхватили под руки и молча, не говоря ни слова, повели внутрь.

В итоге, я оказался в помещении, где за столом, заваленным документами, сидел толстый чиновник. С двух сторон встали те самые двое стражников, показушно поигрывая дубинками. А чиновник обмакнул перо в чернильницу и уставился на меня:

— Так-так… Имя?

— Ишер. Наёмник из Гильдии Наёмников Илоса под номером триста пятнадцать, — отозвался я.

— Обвинение? — спросил чиновник.

— Понятия не имею. Спросите у тех, кто меня арестовал, — я с нарочитым спокойствием пожал плечами.

Чиновник хмыкнул и начал записывать.

— Документы на Ишера были? — спросил он у моих конвоиров.

— Да, были, — кивнул один, протягивая несколько кусков кожи.

Чиновник принял их, бегло прочитал и изрёк уже знакомое:

— Так-так…

После чего взялся за опись изъятых вещей. Второй конвоир выложил на стол мой топор и щит. Глаза чиновника загорелись. Он поцокал языком, разглядывая нашёптанную сталь, и вывел в графе: «Топор железный, щит дощатый».

— Эй, — сказал я. — Топор стальной, заговорённый. Щит тоже. Я вижу, что ты там пишешь.

Чиновник поднял на меня взгляд и ухмыльнулся:

— Такое оружие не должно принадлежать преступнику. И, тем более, не должно ржаветь в подвалах. А дело твоё, наёмник, уже решённое. Обвинение пришло от командования объединённого войска Междуречья. Не обессудь, но даже суд в вашем случае будет так, больше для виду.

И, снова склонившись над бумагами, продолжил строчить. Затем прервался, выложил на стол мой кошель, вытряхнул содержимое… И, не моргнув глазом, записал: «Медь (зо) и серебро (6)». Золото, да и лишнее серебро ловко исчезло в ящике стола.

Будто этого было мало, чиновник оглядел меня с ног до головы и вывел в описи: «Доспех кожаный с бронзовыми вставками».

— Снимай броню, — приказал он, буквально источая жадность.

Стражникам пришлось развязать мне руки. Я не сопротивлялся: драться со всем Ферундом было бессмысленно. Отстегнул ремни, стащил наплечники, расшнуровал нагрудник. В тот момент, когда последняя деталь доспеха легла на стол, по серебристой поверхности пробежали капли воды.

Сперва мелкие, как роса, затем — крупнее.

Доспех потемнел, и через несколько ударов сердца на столе лежала моя старая броня. Бронзовая, иссечённая, с вмятинами от когтей демонов.