Регой замер. Что-то промелькнуло в его глазах. То ли досада, то ли растерянность.

— Нет, — признался он. — Но я ведь должен арестовать отряд…

— Слушай, регой, ну ладно арестовать меня и наёмников! — заметил я. — Да ради всех богов. Но арестовать представителя младшей семьи… Я понимаю, это необычно, что такой аристократ путешествует с отрядом наёмников и подчиняется командиру-простолюдину… Но ты голову-то включи.

— Но хотя бы тебя я арестую! — упрямо заявил тысячник.

Ситранис снова рванул вперёд, но я опять удержал его.

— Пусть арестуют, — сказал я и, понизив голос так, чтобы слышал только приятель, быстро зашептал: — Найди Мариатидиса. Расскажи всё, что здесь случилось. Он разберётся, что с этим дальше делать.

Ситранис глянул на меня с недоверием, но спорить не стал. Кивнул и отошёл в сторону, разгневанно скрестив руки на груди.

Тысячник, явно довольный, что хоть кого-то арестовал, повернулся ко мне:

— Сдать оружие!

Я отстегнул перевязь с топором, снял со спины щит и протянул ему.

— Вещи нашёптанные, — предупредил я. — Если пропадут, буду очень недоволен.

Регой вырвал у меня топор с щитом и буркнул:

— Плевать я хотел на твоё недовольство!..

Стражники, осмелев, зашли мне за спину и стянули запястья грубой верёвкой. Я не сопротивлялся. Когда узел затянули, тысячник махнул рукой, и меня повели по улице — прочь от стойл, прочь от Ситраниса, вглубь города. Туда, где, видимо, находилось будущее место моего заключения.

Я шёл и думал, не придётся ли весь путь проделать пешком, но, к счастью, шагали мы недолго. У ближайшего поста стражи, который притулился у внутренней стены первого кольца, регой свистнул. И вскоре нам откуда-то из глубины выкатили телегу: грубую, без рессор, запряжённую низкорослым гнуром.

Меня, не церемонясь, подсадили в кузов, где уже грустили шестеро арестованных. Из них выделялся только один: явно воин из войска Междуречья, тоже попавший под арест. Остальные были обычными ворами и дебоширами из местных.

Телега загрохотала по мостовой. Мы проехали через первый круг, миновали ворота во второй, свернули с главной улицы — и двинулись вдоль стен. Вскоре впереди показались здания, очень напоминавшие крепости. Массивные, приземистые, сложенные из серого камня, они стояли вдоль внутренней стены. Вокруг них была своя даже не ограда, а полноценная стена. Однако, приглядевшись, я понял: эта стена направлена не наружу, а внутрь. Чтобы не выпускать тех, кто находится изнутри.

Несложно было догадаться, что я имею честь лицезреть городскую тюрьму.

У ворот, ведущих на её территорию, регой передал меня и других задержанных в руки местной стражи. Телегу вместе с нами, в качестве груза, закатили в просторный двор, где виднелись и другие такие же повозки, только пустые.