Приподнятая бровь.
— Кто из вас сообщил наместнику?
— Наместнику, думаю, никто.
— Сразу корона?
— Увы, у всех свои долги, — он развел руками и взглянул на Катарину. — Вы, дорогая моя, не берите в голову. Вами я рисковать не намерен, а потому настоятельно посоветую провести нынешнюю ночь в доме вашего любовника.
Щеки Катарины полыхнули алым цветом.
— И кушайте, — он подал блюдо с крохотными сэндвичами. — Я не большой поклонник бледности и полагаю эту моду крайне вредной.
Сэндвич она взяла. И откусила кусок, правда, вкуса вновь не почувствовала.
— Я никуда не уйду…
— Что ж, тогда пригласите его к себе, — кажется, Гевина вопрос приличий заботил меньше всего. — В конце концов, я все же надеюсь, что вы выживете. С мертвой женщиной крайне сложно сочетаться браком.
— Я не собираюсь за вас замуж!
— Это пока.
— И потом тоже…
Наглую улыбку хотелось стереть, но вместо этого Катарина вцепилась зубами в сэндвич. Зараза чешуйчатая… и не пойдет она за него замуж. И любовника заводить не станет. И… и вообще.
Дуглас укоризненно покачал головой, но ничего не стал говорить, за что Кайден был несказанно ему благодарен. Меньше всего ему хотелось говорить о недавней ночи. Луне. И женщине, чей запах сохранился в памяти. О собственной то ли слабости, то ли силе. О том, до чего не хотелось отпускать ее.
Сердце мучительно сжималось. И беспокойство не отпускало. Ни на минуту.
— Чем больше ты нервничаешь, — Дуглас налил полный кубок молока, щедро добавил свежего цветочного меда и протянул Кайдену, — тем меньше от тебя толку.
— А он вообще есть?
— Сам решай.
Молоко было сладким. И теплым. И успокоило. Немного.
— Письма пришли. От наместника, который желает немедленно встретиться с тобой…
— Даже так?
Это было странно. Сколько себя Кайден помнил, наместник не то что не желал встреч, напротив, всячески избегал их.
— Именно… и от деда твоего.
— А он?
Дед в отличие от бабушки писал редко, но всегда по делу. Дуглас молча протянул запечатанный конверт. Стоило коснуться бумаги, и пальцы укололо искрой. Стало быть, и вправду что-то важное.
Чтение заставило Кайдена нахмуриться.
Он снова налил молока и перечитал дважды. Молча протянул бумагу Дугласу, который так же молча ее принял. Скользнул взглядом по строкам. Хмыкнул:
— Надо же… до чего интересно.
Интересно.
Кайден устроился на подоконнике. Облюбованный в незапамятные времена, тот успел несколько покоситься, поправиться, приобрести характерный лоск отполированного дерева. Очень старательно отполированного.
— Стало быть, уже год никто не имел чести видеть почтенного лорда Терринтона, — Дуглас устроился на стуле. — Дела он ведет через поверенного…