- Да, папочка, так и есть.

Карнэла подошла к отцу сзади и накинулась на него с объятиями, крепко сжав его пухлую шею. Я стоял в недоумении, но говорить не решался, вдруг, как обычно бывает в доме Гвидиче, – скажу ересь. Я сложил руки в кулак, спрятав за спиной, и ждал пока что-нибудь произойдёт. Как оказалось, ждать долго не пришлось, Алонзо, выпутавшись из непослушных рук дочери, посмотрел на меня и расплылся в улыбке:

- Друг мой, я надеюсь моя дочурка не сильно вам надоедает? Каждый раз, когда у нас появляются гости, она становится слишком шумной и назойливой.

- Я думаю, вам не стоит беспокоиться об этом.

- Как скажете, приятель! Но если что, вы всегда можете мне сообщть о каких-либо неудобствах. Ну что ж, раз вы уже освободились, предлагаю всё-таки отправиться на озеро, весь инвентарь уже собран, осталось лишь доехать до него.

- Полагаю, добираться нам чуть больше часа?

- Да, в среднем доезжаем за час десять минут. Времени сейчас не так много, да и масштабные раскопки проводить мы не собираемся. Сначала я должен познакомить вас с окрестностями Комо и его историей, а там разберёмся.

Так мы и договорились о том, что поедем на озеро. Я был рад и спокоен, что мистер Гвидиче не разозлился, всё обошлось так, как хотелось бы. Я поднялся в комнату, сменил одежду на рабочий костюм, чтобы предотвратить попадание грязи, а после - спустился вниз. Возле двери я заметил Алонзо с дочкой, беспрестанно умоляющей взять её с собой. После пары представлений и убеждений отца в том, что в этот раз она не будет мешать, он нежно обнял её, и, прижав к себе, поцеловал в лоб.

- Ладно, так уж и быть. Но смотри, сегодня займи себя чем-нибудь сама, а сказки про русалок отбрось.

- Да-да, папочка, конечно! Никаких русалок и прочего!

И Карнэла радостно побежала к машине, попутно подпрыгивая, словно кузнечик. Она резко открыла дверь и просунулась в салон своим маленьким тельцем, убирая подол платья под себя. Через несколько минут я уже был возле автомобиля, и так как вместе с нами должен был ехать какой-то помощник Алонзо, я сел сзади, прямо возле моей хрупкой лилии, что не могло меня не радовать. Что же до моих чувств? Как вы можете предположить: я был на седьмом небе, на луне, на млечном пути от счастья…Но виду не подавал, нельзя было показывать мои искренние эмоции кому бы то ни было, иначе могло бы случиться непоправимое.

После небольшого перекура мистер Гвидиче уселся в автомобиль своим тучным, кроваво-молочным телом. И мы тронулись.

- Надеюсь, сегодня Комо удивит нас чем-нибудь приятным, - с усмешкой проговорил Алонзо.