Приблизившись к нему, я начал разговор с просьбой объяснить происходящее, но услышал лишь:
- Чёрт, он выходит!
После этой фразы приятель схватил меня за руку и принялся бежать что было мочи. По пути он постоянно просил ускориться, что-то бубнил про себя и обещал вскоре объясниться. Мы бежали через тёмные улочки, напрочь заполненные ночными феями и старыми дворнягами. Пробегая через очередной поворот, я зацепился за гвоздь, выпирающий из какой-то стены, в итоге порвав штанину, но это меня не огорчило, ведь я и так был на пределе. Проскользнув через пару кварталов, мы остановились. Потные, задыхающиеся от жара в наших лёгким, но обдуваемые ветерком, мы хватали каждый глоток воздуха, и повернувшись, наконец, друг к другу, громко рассмеялись, и всё напряжение вдруг ушло. Я посмотрел на Джона, излучающего радость и смятение одновременно, и решил заговорить первым:
- Ну что, мой дорогой проказник, теперь будь добр просветить меня в произошедшее между тобой и тем таксистом.
- Я только рад, не могу держать этот груз на душе. Когда ты уснул, я обратился к Густаво(это имя было написано на бейджике), попросив сигарету, он же, в свою очередь, спросил меня насчёт национальности, сказав, что заметил мой акцент. Я подтвердил его догадки. Следующие несколько минут мы ехали в тишине. Но вдруг это спокойствие было нарушено возгласами этого идиота. Он начал рассказывать о том, как ненавидит американцев и всё, что с ними связано. Кристиано, ты же знаешь как я отношусь к подобным заявлениям, это недопустимо для меня. Я не смог стерпеть такой наглости и повысил голос, вступая в полемику, которая быстро превратилась в собачий лай. Вскоре я сказал, что не собираюсь платить за такое похабное отношение, поэтому при первой возможности вышел из этой машины и отправился прочь, постепенно подавляя агрессию. Я понимал, что ты всё ещё находишься в руках этого негодяя, но не смог развернуться и окликнуть тебя; из меня словно шёл пар, он заполнял всю полость рта, не давая нормально функционировать моему речевому аппарату. Ну а потом, по прошествии пары минут, я всё же пришёл в себя и смог позвать тебя, а что был дальше ты уже и сам знаешь.
Когда Джон закончил свой рассказ, я не сразу решился вступить в диалог. Пытаясь переварить сказанное, я постепенно начал осознавать факт того, что мы не заплатили таксисту; но факт оскорбления чести моего близкого друга был ещё хуже. Я помню похожие ситуации, происходившие с ним в детстве. После них он всегда закрывался ото всех и подолгу сидел в комнате с угрюмым выражением лица, всем видом показывая своё недовольство и отчаяние. Но я заметил, что со временем он стал более спокоен к таким ситуациям, Джон стал реже реагировать на возгласы незнакомцев. Но несмотря на это, я всё ещё беспокоился за него.