Но по ночам, когда ложусь в супружескую кровать одна, все мои тщательно обдуманные оправдания рассыпаются в прах. Снова вспоминаются неоднозначные взгляды Валида (или я опять додумываю?), наши разговоры… Рано или поздно, но мысли перетекают и к тому самому следу помады на воротнике, и я снова одергиваю себя. Ну зачем я думаю о Валиде? Он не мой, чужой…

Становится горько, сердце в груди начинает болеть и к глазам подкатывают непрошеные слезы. Обычно я злюсь на себя и не даю себе плакать. Моя жизнь не так уж плоха, нечего себя жалеть. Так учила тетя Найля.

Дамир, кстати, с того дня рядом со мной больше не появлялся. Не знаю, уволил ли его Валид или просто дал другие поручения, но теперь все вопросы решает Агния, одна из его сотрудниц. Вообще-то я даже рада. Эта милая женщина средних лет совсем не задает личных вопросов о том, почему муж не может сам позвонить жене хотя бы раз в неделю.

Сегодня пятница, и я возвращаюсь домой позже обычного, так как снова засиделась в библиотеке над учебниками. Поднимаюсь на лифте, на автомате достаю ключи из сумки и вдруг замираю, не донеся их до замочной скважины.

Из-за двери слышны приглушенные голоса.

Сердце ухает куда-то вниз. Валид? Нет, голос звучит иначе. Мужской, но значительно старше, солиднее. Внутри переговариваются мужчина и женщина, вот только у кого могут быть ключи? Может, помощники Рудзиева?

Толкаю дверь и застываю на пороге, не веря своим глазам. В прихожей меня встречают отец и мать Валида. Таиру Рудзиеву уже ближе к шестидесяти, в черных, как смоль, волосах, уже много благородной проседи. Они с сыном похожи…

Мама Валида, Зайнаб, оборачивается на звук открывшейся двери и тут же расплывается в улыбке.

— Асия! Наконец-то ты пришла! Мы уже начали волноваться, ждали-ждали, пришлось все-таки ключ искать и самим в квартиру заходить. Надеюсь, ты не в обиде? Мы просто с дороги, устали, хотели прилечь.

Проглатываю ком в горле и заставляю себя улыбнуться в ответ.

— Здравствуйте… мама, папа, — едва выдавливаю это, зная, что они просили так их называть еще в день свадьбы. — Конечно, я не в обиде…

Слова даются с трудом. Зайнаб подходит ко мне, обнимает, целует в обе щеки. От нее пахнет приятными терпкими духами, так напоминающими парфюм тети Найли.

— Какая же ты худенькая стала! Валид совсем за тобой не смотрит? И где он, кстати?

— На работе, — выдавливаю я. — У него важная встреча сегодня.

Таир Рудзиев хмурится.

— В семь вечера в пятницу? Что за встречи такие?

— С инвесторами из Европы, — импровизирую на ходу. — У них другой часовой пояс.