Пора соорудить некую закрытую с трёх сторон пристройку к особняку со стороны оврага, чтоб никто даже случайно не мог забрести в отныне мою личную Щель.
На самом деле можно хоть из простых досок, у меня уже бьются лбами идеи, как укрепить стены десятком способом, начиная от иллюзорной ППН и заканчивая настоящей, которую могу сварить в своих алхимических чанах. Если ею покрыть даже простые доски, краска выдержит удар орудийного снаряда, сложность только в том, что понадобится много компонентов, да и готовить придётся не меньше недели.
Из недр имперских канцелярий и всевозможных бюрократических палат пришло наконец-то одобрение на продажу имения Гендрикова и всех его активов барону Вадбольскому.
С бумагами в руках я спустился в подвал, у Гендрикова уже помимо двух лежанок даже стол с двумя табуретками.
Он встретил меня насторожённым взглядом, за спиной прячется внук, уже подрастерявший охоту сопротивляться.
— Поздравляю, — сказал я. — Только что получил все бумаги. Так что с сегодняшнего дня вы свободны. Догадываюсь, что у вас в банке есть ещё счёт, а то и не один. Что ж, можете начинать строить империю сначала. Думаю, на этот раз будете осторожнее.
Он на это ничего не сказал, боится разгневать, мне ничего не стоит всё-таки зарезать его в этом же подвале вместе с внуком.
— Более того, — сказал я. — Отдам вам один из автомобилей. Был ваш, теперь мой, но возвращаю из неприсущего мне благородства.
Он снова ничего не сказал, только молча поклонился. Василий проследил, чтобы побеждённому графу дали самый пошарпанный авто, а когда за ними захлопнулись ворота, я перевёл дыхание.
Всё равно чувствую себя виноватым, хотя вроде бы только отбивался, а сам никого не трогал. Ну да ладно, привыкну. Не я такой, жизнь такая. Все прячутся за такой нехитрой формулой, словно жизнь сама по себе, не мы её такой делаем, а только приспосабливаемся. Да и то вынужденно, а вообще-то мы пушистые.
Сегодня Сюзанна вышла к обеду в новом платье, слуги как раз заканчивают заносить блюда, Сюзанна окинула их оценивающим взглядом, держатся сковано, всё-таки теперь прислуживают новому хозяину, побаиваются поднять взгляд, но чувствуется сноровка, какой нет у местных слуг, давно уже забывших о хозяевах.
В центр стола опустили огромную миску, почти тазик, откуда быстро и умело наполнили нам тарелки ароматным борщом, где среди мелко порезанных листьев капусты плавают ломти сочной говядины.
Сюзанна лопает не чинясь, мы на работе, не до условностей, хотя и нарушать слишком уж не решается, мой дурной пример не настолько заразителен.