Я несколько волновался. Этот строй мы еще ни разу не испытывали в бою. Я знал, что римляне достигли совершенства в манипулировании отдельными соединениями на поле боя, но у них была огромная выучка и десятилетия мозгования на эту тему! У меня же смутные воспоминания когда-то прочтенных книжек, да надежда на вшитые в Бесов воинские умения.

Наконец я увидел солдат Ордена. И в тот же миг они увидели нас. Растрепанная колонна прошла еще сотню метров и остановилась.

Да, это были уже совершенно не те бравые воины, что штурмовали стены Гахагана. Они были измождены и окровавлены. Ветераны в помятых доспехах, Рыцари со сбитыми со шлемов птицами и поломанными щитами, спешенные, совсем немногочисленные меерала. Их обоз сократился, наверное, до жалкой сотни еле плетущихся гавачьих голов. Парочка сиротливых фургонов возвышалась в центре построения и наверняка была забита раненными. Орденцев нынче насчитывалось едва ли более четырех сотен — четверть от того количества, что ступили на равнину пару недель назад. Их трупы усеивали путь от Гахагана, «заботливо» раздеваемые нуразгами и их союзниками.

Я не мог не восхититься силой духа этих людей. Но думаю, когда они увидели строй моих воинов, даже самые отважные поняли, что вряд ли увидят родные леса.

Нет, я не был столь уж кровожаден (хотя эти полтора месяца, что я провел на Рране в шкуре Демона, и очерствили мое сердце), и я бы с огромным удовольствием поставил этих смелых людей под свою руку, но… Сейчас это было невозможно.

Из допросов пленных я знал, что остатками армии Ордена нынче командует некий Рыцарь по имени Адалерт — бравый, но туповатый вояка, проведший последние несколько лет в схватках в Сандее. Пустынная равнина была дня него незнакома и это еще один фактор того, что он предпочтет схватиться с нами в безнадежной битве. До Горной Тропы оставалось каких-то десять километров, а вера может творить чудеса…

Какое-то время ничего не происходило. В глубине толпы орденцев шло шебуршение. Уставшие люди тревожно всматривались в строй Бесов, а я их не торопил.

И действительно, осознание ситуации произошло довольно быстро. Я буквально почувствовал как их беспросветная тоска, сменяется на бесшабашный гнев и желание продать свои никчемные жизни как можно дороже, среди которых теплится робкий огонек надежды.

Еще несколько минут подготовки и началось. Что ж. Битвы становились уже привычкой.

Несколько десятков Рыцарей сбились в мощный клин и поперли прямо на центр моего построения. Они были по-прежнему страшной силой, и я не собирался встречать ее лоб в лоб.