— Ты! Мертвый ублюдок! — наставил он на Ледяного когтистый палец.
— Странно это слышать от того, кто вырос из гнили Хаоса, — парировал висящий в пустоте худощавый бог. Возможно, он и беспокоился за защиту, но виду не подавал.
— Не более чем ты сам!
— У меня хватило воли изменить свою судьбу!
— Подставив под угрозу всех нас! — рыкнул Ганеш и вдруг испустил изо рта струю огня.
Рыжее косматое пламя быстро приобрело нестерпимо белый цвет, нагревшись до миллионов градусов. Если бы сторонний наблюдатель мог в это время обозреть нижние планы, то понял бы, что божественное пламя пронизает их все, стремясь выжечь управляющие контуры щита. По межзвездному пространству пошли трещины, сама материя не могла долго выдерживать столь ужасающую мощь…
Но вдруг бог прекратил атаку. То ли устав, то ли опасаясь за целостность вселенной.
— Так чего же ты хочешь? — вдруг довольно спокойно спросил он Зога.
— Ты можешь и сам догадаться.
— Ты же понимаешь, что это невозможно! Время нельзя обратить вспять!
— Предлагаешь мне сдаться и помереть? — Ледяной, а по пергаментной коже пошли сочащиеся морозным дыханием трещины.
— Так было бы лучше для нас всех.
— Думаю, ты уже мог бы догадаться, насколько мне плевать на «всех».
И эта фраза вновь вывела Ганеша из себя. Он взревел, рога окутало искрящееся марево, и в следующее мгновение рассвирепевший Глава Троицы вновь обрушил чудовищные удары на возведенную «Отбором» защиту. И на этот раз она ощутимо дрогнула.
Затянутая пластиком и металлом комната была та же самая, и даже каур был тем же самым. Но что-то неуловимо изменилось…
Четыреста Первый выглядел еще хуже, чем в прошлый раз. Он переминался с ноги на ногу, дрожал как осиновый лист, большие глаза потускнели и приобрели перламутровый оттенок.
— Я запер его! Заманил в защищенный ангар и запер! — возбужденно прошептал он замешанным на страхе и возбуждении голосом. — Он там! Убей его!
Я тяжело вздохнул. Честно говоря, махаться с неизвестным хреном для защиты этого синюшного урода мне совершенно не хотелось. Я только-только начал разгребать Ахар-Бадабаново добро, когда телепорт выдрал меня из Абразового Лога и переместил к кауру. На этот раз Четыреста Первый не разыгрывал комедию с засылкой полудохлого непися, а прямо портанул к себе. То ли настолько пересрался, то ли нашел еще один способ обойти систему, которая все больше напоминала одну большую дыру.
— Конкретнее. Только покороче, — прорычал я.
У меня была просто уйма дел! А тут еще чудовищная головная боль, разбудившая в середине ночи, и нее утихающая и по сей час! Будто две стотонные кувалды, разгоняясь откуда-то из-за края мира, долбили по вискам с монотонной неумолимостью.