— Я отдыхаю, мам, — честно признаюсь я.
— Саша всё время проводит с Алисой, а она обо мне совсем не вспоминает. Даже обидно как-то.
— Вот и наслаждайся, дочка, — ласково говорит она. — Хорошо, когда отец проводит с дочерью много времени.
— Так, подожди, — хмурюсь я, — он пошел с ней в спальню. Время восемь часов вечера, она еще не уснет. Тем более, с ним.
— Кто знает, дочка, кто знает. Саша вообще показывает себя с самых лучших сторон. И я начинаю верить ему.
— Мам, ты день за белых, день за красных, весело усмехаюсь.
— Так, ладно, теперь о главном, — голос мамы мгновенно становится серьезным. — Ты уже подумала о крестинах Алисы?
— Нет.
— Мы можем крестить ребенка на неделе, — говорит она. — Загвоздка только в крестных.
— Ну один точно есть, — возражаю я. — Андрей хотел стать крестным Алисы.
За спиной слышится какой-то шорох. Я оборачиваюсь, встречаясь с потемневшим взглядом Уварова. Конечно, он слышал последнюю реплику..
— Этот ублюдок не станет крестным моей дочери, — ледяным тоном выдает Уваров. — Никогда.
Александр
Она смотрит на меня уничижительным взглядом, готовая прямо сейчас словно хищница вроде пантеры наброситься и разорвать на части. Меня бы повеселила ее реакция, если бы я не был так зол. Гусев ни на шаг не приблизится к моей дочери, не говоря уже о том, чтобы стать ее крестным. Это решение твердое и непоколебимое.
— Это не тебе решать, — в голосе Вероники слышится вызов. — Мама, созвонимся позже.
Ника сбрасывает вызов и бросает мобильный рядом с собой. Моя бывшая жена слишком напряжена, и пока я не понимаю, с чем это связано. Но я хорошо знаю ее, она рано или поздно расколется — не сможет держать в себе. Возможно, вчерашний звонок Лизы, имя которой Ника увидела на экране мобильника, и спровоцировал такую реакцию сегодня.
— Ошибаешься, Ника, — пристально смотрю в ее глаза, а затем случайно задеваю взглядом ее чуть приоткрытые губы. Машинально облизывает их. Я замечаю, как размеренное дыхание уходит на второй план, уступая место частому и хаотичному.
— Если ты прибрал к рукам компанию моего отца, это еще не значит, что ты можешь распоряжаться моей жизнью и жизнью моей дочери, — почти выплевывает она.
— Ника, полегче, — выгибаю бровь. — Нашей дочери. И я могу распоряжаться, я — ее отец. Не забывай.
— Я и не забываю, — она резко выдыхает.
— В чем проблема, Вероника? Дело ведь не в Гусеве, — спрашиваю я.
— Это лучше ты мне скажи, — не выдерживает она.
— Ты так ведешь себя из-за звонка Лизы? — уточняю.
По глазам вижу, что попал в точку. Нику легко прочесть, она не умеет скрывать эмоции — одного только ее взгляда достаточно, чтобы понять ее тревоги и переживания. Но она молчит.