Пытаюсь отпрянуть, но мышцы не слушаются. Каждый миллиметр между нами горит, каждая клетка кричит: слишком близко.
Страх щекочет под рёбрами. Отчаяние и адреналин смешиваются в одно, кожу ломит от напряжения.
Он поднимает руку, и я не успеваю даже моргнуть, как пальцы мужчины оказываются на моём подбородке.
Движение резкое, точное — и я вынуждена повернуться лицом к нему. Голова чуть откидывается назад, взгляд поднимается — и я вижу его глаза.
Тёмные. Тяжёлые. И в этих тёмных глазах прорезаются янтарные оттенки. И если всмотреться…
Если быть совсем-совсем близко…
Можно заметить, что там оттенок зелёного. Тёмного, глубокого оттенка. Я не хочу это знать и помнить!
— Пожалуйста… — выдыхаю хрипло.
— Пожалуйста, — хмыкает Мансур. — Помнишь, что я тебе говорил перед тем, как ты предала меня, Мили? Что я тебе обещал, если ты сделаешь это?
Внутри что-то сжимается до состояния нитки. Холод подминает всё тело. Всплывают обрывки памяти — его голос тогда, его глаза, его уверенность.
Пальцы Мансура чуть сильнее сжимаются на моём подбородке. Подушечка скользит, словно вдалбливая приказ под кожу.
Отвечай.
— Да… — выдавливаю я. — Я помню, но…
— Отлично. Итак, я тебя предупреждал. Я буквально предостерегал тебя от этого. Но ты поступала по-своему. Теперь пришло время платить за свои поступки.
Я сижу на его коленях — боком, неестественно, неловко, как будто сижу на краю пропасти.
Мансур слишком близко. Слишком. Воздух между нами почти отсутствует, и каждый его вдох я чувствую кожей.
Сердце бьётся в бешеном ритме — тахикардия, тахипноэ, полный симптом панической атаки. Но паника не находит выхода.
Как может человек, который когда-то был самым прекрасным из всех, внушать теперь такой ужас?
Когда-то он казался светом. Голосом, в котором было спокойствие, уверенностью, в которой я искала опору.
Теперь — тьма. И я не понимаю, где произошёл перелом. В нём? Или во мне?
Мозг работает рывками, как старый двигатель. Мысли лезут одна на другую.
Не двигайся. Не дыши. Не смотри в глаза. Найди способ вывернуться.
Найди, Мила, чёрт тебя побери, выход!
— И как… — я сглатываю, голова крутится. — Что ты подразумеваешь под «платить»?
— Ты вроде зарекомендовала себя умной девочкой, — усмехается Мансур, уголок губ дёргается. — Угадаешь, что я имел в виду?
Его тон насмешливый, спокойный. Но за этой ровностью — угроза. Тот самый холод, от которого кровь густеет.
Я пытаюсь что-то сказать, сглатываю, и рот пересох. Голова кружится — от страха, от напряжения, от всего сразу.
— Ну… я… — начинаю тихо, глупо. — Предать тебя — глупый поступок. Так что, наверное, я не очень умная.