Я сняла туфли.
Многолетний опыт научил меня: если офис выглядит безжизненным – это не значит, что он на самом деле пуст. Припозднившиеся сотрудники выскакивают как черти из табакерки буквально тебе на голову, так что бродить по коридорам я всегда отправлялась с железобетонным алиби наготове. Сегодня, слава небесам, мое творческое напряжение по разработке правдоподобной легенды (не увенчавшееся, впрочем, успехом) оказалось излишним.
Он сидел за рабочим столом, погруженный в какие-то бумаги. Настольная лампа – единственный источник света – словно разделяла его мир и мой. Я нерешительно замерла на пороге, все еще полная сомнений и страхов. Светлые волосы взъерошены, ворот рубашки небрежно расстегнут, а рукава закатаны до локтей, галстук свободной петлей болтается на груди. Я застала его в то редкое мгновение, когда он больше походил на соседского озорного парнишку, чем на холеного городского мажора. Именно эта мальчишеская бесшабашность, местами граничащая с дерзостью, привлекла меня при первой встрече. На фоне вечно мрачного и сурового Марка, Дима казался самым очаровательным, самым милым, самым веселым мужчиной на всей планете. Ничего удивительного, что я влюбилась, словно школьница.
Он, должно быть, почувствовал мой голодный взгляд, поднял голову и едва не упал со стула. Меня его реакция, конечно, слегка позабавила, но и озадачила. Из-за тусклого освещения я толком не могла разобрать выражение Димино лица. Удивление, неверие, раздражение, что-то подозрительно похожее на испуг – отмечала я машинально. Неужели он до сих пор сердится на меня?
Тайные свидания – восхитительны. Романтика с привкусом отчаяния. Любовь на грани безумия. Страсть, приправленная страхом разлуки. Отмеренные нам волей Марка секунды лишь сильнее разжигали пламенеющие чувства.
Теперь мы с Димой не могли встречаться так часто, как раньше. Наши свидания стали непродолжительными, но наполненными такой обжигающей страстью, и я боялась сгореть в ней дотла. После примирения мой любовник словно с цепи сорвался. Его поцелуи стали требовательней, губы – жестче, ласки — настойчивее, а секс – все менее предсказуемым. Одно меня неимоверно радовало – Дима больше не заводил мучительных разговоров про наше будущее. Та ссора, что началась с признаний в вечной любви, и едва не закончилась разрывом, научила кое-чему нас обоих. Его – держать рот на замке, а меня... хм, да ничему, похоже так и не научила. Раз я, несмотря на категоричный запрет Марка, продолжаю свой адюльтер, и при этом счастлива, как последняя кошка после весеннего загула. Осталось блаженно растянуться посреди улицы и довольно мурлыкать на всю округу.