Андрей с любовью посмотрел на жену. Потом озабочено на меня и Марка.
- Врач сказал, что ничего серьезного он не нашел. Но шишка на голове и обморок... Да, да, милая, я помню, это из-за того мотоциклиста в крови... Врач решил понаблюдать за ней до утра. После анализов, если все будет хорошо, обещал отпустить домой.
Мой стиль вождения – какой угодно, но аккуратным его не назовешь. Сама я еще ни разу ни в кого не врезалась. Но вот из-за меня аварии случались, кажется, чаще. Сегодня же я вела машину и вовсе как сумасшедшая. Но не только нервы заставляли давить меня на педаль газа. Я не хотела пропустить возвращение Марка домой. Что-то мне подсказывало, что едва ли я сегодня уснуть, пока не увижу, как он вернулся. А мой непостижимый муженек мог передумать и взять такси прямо от больницы. И в сравнении с местными таксистами даже фора в десять минут не давала мне особо преимущества.
До дома я доехала, как никогда быстро, взлетела по лестнице и только тогда перевела дух.
Разделась, наскоро приняла душ и устроилась в кресле у окна расчесывать влажные волосы.
Время ползло со скоростью парализованной улитки, я все сидела и смотрела в окно, думала о его неожиданном предложении и никак не могла разобраться, зачем ему этот год. На что он мог надеяться? Напрашивался только один и тот же вывод - он искал способ завладеть фирмой и избавится от меня. Других объяснений его поступку я не видела. В конце концов, он такой же заложник нашего брака. И пусть печать в паспорте не тяготит мужа настолько очевидно, как меня, однако, зависимость от решений чужого человека не может не напрягать такого как Марк.
Я все никак не могла решить, что будет лучше для меня - дать мужу этот год или, используя план Ершова, избавится от него незамедлительно. Доступ к фирме я теряла в любом случае. Однако не понимая истинных мотивов Марка, я все же не могла быть уверенной, что через год получу обещанный развод. И неизвестность пугала больше, чем риск оказаться наказанной за аферы с финансами компании.
Так и не дождавшись мужа, я отправилась спать. Но и после этого продолжала прислушиваться в глупой надежде услышать его возвращение. Дважды я вскакивала, намереваясь позвонить и заявить о его пропаже или, на крайний случай, обзвонить больницы. И оба раза возвращалась обратно в кровать, напоминая себе, что Марк в состоянии позаботиться о себе, а мои переживания, по меньшей мере, нелепы.
Что могло его так задержать? Или кто?
Страсти последнего дня и вечера в конец опустошили меня, и с первыми признаками рассвета я уснула, так и не найдя ответов.