- Иначе… я тебя ударю, - воинственно заявила я.
Не могу сказать, что горжусь своим поведением в этот вечер, но считаю, что некоторым людям точно не помешает пара увесистых затрещин, чтобы спеси поубавилось.
- Хватит, - рявкнул Марк, заведенный не меньше меня, - я сам тебя сейчас…
- Что? Ударишь? – завопила я с новой силой, - Ах, ты ничтожество! Бить меня вздумал?! Не на ту напал. Руки, я сказала, убери от меня. И пошел вон из моего дома. Вали в свою конуру и лапай своих потаскух сколько вздумается! Убирайся отсюда! Я не шучу. Видеть тебя больше не могу.
- Элеонора, твою мать, хватит орать, как бешеная, - в первые на моей памяти, Марк выругался в мой адрес.
И, конечно, зря он это сделал. Безопаснее махать красной тряпкой перед быком на корриде, чем называть меня бешеной.
- Что, дорогой муженёк, закончилось твое лицемерное спокойствие? – заорала я еще громче. - Решил, что тебе все можно? Хватит меня запугивать! Ты, чванливый придурок, я последний раз тебе говорю, вон пошел отсюда со своими правилами.
Глаза мужа изрыгали пламя, вены на лбу вздулись, губы побелели, но мне было все равно. Я дошла до той степени гнева на все и вся, что могла спалить весь город дотла и даже не заметить.
- Вон! Пошел прочь. Убирайся к своим подстилкам и оставь меня в покое. Лицемер! Ничтожество! Самовлюбленный козел! Напыщенный болван! Мужлан! Бесчувственное полено! Придурок! Лицемер!
- Повторяешься, дорогая! – неожиданно спокойно хмыкнул Марк.
Кажется, пока я верещала, как сирена, рискуя лишиться голосовых связок, мой муженек вернул едва не утерянное самообладание.
Следовало, конечно, достойно ответить. Но что тут скажешь, он прав, повторяюсь.
- Скотина! – выдала я очередное ругательство, старательно вспоминая, что уже успела ему наговорить.
Марк одновременно со мной понял, что все рубежи сопротивления сданы без боя. В тоже мгновение его губы накрыли мои сначала нежно, а потом все требовательнее и напористей. Он с отчаянием умирающего целовал меня раз за разом. Его язык ласкал мой рот, заигрывал с моим языком, дерзко и невыносимо сладко. Я отвечала на его поцелуи с равной пылкостью. Его мягкие губы оказались неиссякаемым источником удовольствия. Неожиданно я осознала, что фактически это наш первый нормальный поцелуй. За все время знакомства мы доходили до подобного рубежа лишь дважды. Первый раз на подписании брачного соглашения, да и то, поцелуями по взаимному согласию это назвать сложно, а второй раз случился уже на свадьбе, когда под аккомпанемент бурных аплодисментов мы скрепили наш союз секундным касанием губ.