Начал Мерц с того, что пообещал: Мазурин не будет настаивать на дуэли, если я прилюдно принесу ему свои извинения.
Даже не став слушать дальше, я сразу же отказался.
— Значит, дуэль, — неожиданно стальным голосом произнёс Мерц.
Я равнодушно пожал плечами: последствий от дуэли я не боялся, так как уже был каторжником на военном контракте, собирающимся в зону боевых действий. В Российской империи дуэли были запрещены на законодательном уровне, но закон был какой‑то половинчатый: если точнее, то запрет имелся, а вот наказания за его нарушение не было. Обычно всё оставлялось на откуп отцам‑командирам, если дуэлянт был военным, или императору — если из высшей аристократии. Но даже они всё, что могли, — это разжаловать или отправить в ссылку. Меня же нельзя было разжаловать: я уже был рядовым, а мой род официально выслан из столицы.
А вот юный идиот, мало того что приобрёл для себя и семьи врагов из великого рода, так одним идиотским поступком лишил себя военной и чиновничьей карьеры. Но пока этого не понял — я был практически уверен, что мой мстительный дед об этом обязательно позаботится.
«Думаю, из старших родственников ещё никто не в курсе. То‑то батюшка порадуется: он там жопу рвёт, влезает в долги к серьёзным людям, убирая говно за отпрыском, а сынок одним движением закопал себя и род с головой».
Пока я размышлял о причинах и следствиях, Мерц зачем‑то принялся меня стращать, рассказывая, какой великолепный стрелок мой оппонент.
— Бывало, льстивый голос света
В нём злую храбрость выхвалял:
Он, правда, в туз из пистолета
В пяти саженях попадал, —
пробормотал я вдруг всплывшие в памяти строчки солнца русской поэзии.
Мерц сбился, только сейчас обратив внимание, что я не особо‑то и пугаюсь.
— Как вызываемая сторона, имею право выбора оружия.
Юный штабс‑капитан поморщился, но с дуэльным кодексом спорить не осмелился.
— Выбираю сабли.
Так как, кроме того что он был приятелем Мазурина, Мерц был ещё и его секундантом, с ним я и обговорил место и время дуэли. Что странно, но когда я предложил вариант «до первой крови», Мерц гордо отказался, заявив, что Мазурина устроят либо мои извинения, либо смерть.
«А вот сейчас не понял!» — озадачился я странным выбором противника.
«Между нами же нет какой‑то кровной вражды — зачем тогда весь этот фарс⁈»
Так и не найдя ответов на появившиеся вопросы, я пожал плечами и согласился.
Вскоре Мерц холодно попрощался и удалился, а я съездил в ближайший ресторан, пообедал и поехал в часть тренироваться.
Уже к вечеру весть о нашей дуэли была известна всей Одессе, причём откуда‑то сплетники даже знали оговорённые детали дуэли — например, то, что она будет до смерти одного из участников.