— Алексей!

В казарме, кроме дневального, больше никого не было, так что мои запанибратские отношения с офицерами пока остались неизвестны широким массам.

— Андрюха! Даже не проси, я с тобой в «баккару» больше не сяду!

— Да я не о том. Там Воробьянинов Артемид Генрихович приехал, просит его принять.

— А это ещё кто?

Конев выпучил и без того большие глаза и укоризненно покачал головой.

— Эх, Алексей, уж губернского предводителя дворянства стыдно не знать.

Мне было не стыдно, но немного странно, если учесть творящийся сейчас сюр.

Губернский предводитель дворянства назначался лично императором из самых родовитых и уважаемых дворян, и вот такой человек просил его принять рядового солдата, валяющегося на кровати в вонючей казарме.

«Смешно».

Естественно, я «принял» графа Воробьянинова, и, конечно же, не в казарме, а в офицерском клубе.

Предводитель дворянства оказался высоким худощавым человеком в безукоризненном чёрном костюме и с вытянутым лошадиным лицом английского аристократа.

Командир части, полковник Рыков, представил нас друг другу и скромно удалился, оставив нас наедине.

— Я вас слушаю, Артемид Генрихович.

Решительно сократил я все эти пляски с этикетом.

Граф скорбно вздохнул и попросил меня не трогать дворянина Мазурина Глеба Сергеевича.

— Э‑э‑э…

Немного завис я, пытаясь вспомнить такого в кругу своих знакомых, но на ум так ничего и не пришло.

— Признаться, не припоминаю такого.

— Сегодня утром на набережной вы немного поучили вежливости этого юношу.

— Ах вы об этом!

— Его отец, подполковник в отставке Мазурин Сергей Антонович, мой старый армейский друг, попросил меня замолвить перед вами словечко. Ваша светлость, не губите юношу!

От таких неожиданных просьб я просто обалдел.

— Да я, признаться, уже и забыл о том инциденте. Можете передать вашему другу, что к юноше я претензий не имею.

Граф немедленно пришёл в отличное расположение духа и, прощаясь, даже пригласил меня на какой‑то то ли раут, то ли литературный вечер. Вежливо обещал подумать.

Остаток дня, весь вечер и даже часть ночи занимался фехтованием, уговорил некоторых молодых офицеров на спарринги, причём не стеснялся предлагать деньги: знал, что практически весь офицерский состав, мягко сказать, небогат. Что любопытно, если бы я был одного с ними дворянского статуса, то брать у меня деньги иначе чем в долг, было бы оскорблением, но у княжича — почему бы и нет, никакого урона чести. Если честно, этот момент я так и не понял.

Уже сильно позже этот момент мне прояснили знающие люди.

Оказывается все князья в российской империи в той или иной степени имели права на российский престол, то есть были потенциально императорскими родами, а принять денежный или любой другой, подарок от императора считалось за честь.