Воздушные стены , удерживаемые служаками, естественно, не «трогал». А вот дрон аудио- и видеофиксации, невесть с чего вывалившийся из роя точно таких же и спикировавший к нам, испарил искажением . Хотя «птичка» падала к нам из мертвой зоны и очень быстро.
Акулы пера радостно загомонили и сразу же заткнулись. То ли получив по шапке через гарнитуры скрытого ношения, то ли вспомнив, насколько легко теряются аккредитации на такие мероприятия.
Я мысленно усмехнулся, довел Наталью до парадных дверей, прошел по прямой еще шагов десять и навелся на гардероб, рядом с которым толпились аристократы, прибывшие на прием чуть раньше нас. Кивнул один раз — всем сразу. Затем поухаживал за подругой, отдал ее шубку парню в ливрее, скинул с плеч дубленку аккурат в тот момент, когда к ней потянулся второй лакей, отвел в сторону левый локоть и неспешно развернул даму к Белой Анфиладе.
В этот момент охнули человека три-четыре. А затем по здоровенному помещению пронеслась волна ропота. В основном, недовольного. Но мы его не услышали и поперли к залу для приемов в режиме тяжелых танков. Так как получили свои ордена не за красивые глазки, а значит, были вправе носить.
— Это неслы— … — гневно начала одна из молодящихся старух, увешанная драгоценностями с головы до ног, но ойкнула от боли и заткнулась. Так как услышала шипение своего спутника:
— Заткнись, дура: эти Беклемишевы оскорблений не прощают…
30 декабря 996 г. от ВР.
…Первые минут шесть-семь приветственной речи Императора я, каюсь, слушал вполуха. Из-за того, что в центральный зал Дворца Приемов набилось очень уж много народу, моя область контроля накрывала всех до единого, а часть гостей использовала стихии и в хвост, и в гриву. В смысле, тестировала покровы окружающих, отгоняла ароматы чужих одеколонов и духов, кого-то лапала, раздвигала разрезы чьих-то платьев и так далее. Да, сквозь купол , которым я накрыл Наталью, Янину Павловну и себя, никто пробиться не мог. Но в какой-то момент этой мелкой суеты стало настолько много, что я озверел. И уронил в общий оперативный канал Конвоя, к которому меня подключили по приказу государя, сообщение с ни разу не стандартной инициативой:
«Некоторое количество гостей усиленно хамит — пользуется Воздухом в том числе и во зло. Могу задавить эту стихию напрочь во всем зале. Надо?»
Командир дежурной смены телохранителей Белосельского отозвался практически мгновенно:
«Было бы очень неплохо. Сейчас получу санкцию Самого…»
И получил. Причем довольно быстро. Но попросил «включиться» только после соответствующего обращения главы государства. Вот я в речь Виктора Константиновича и вслушался. А он как-то уж очень легко перешел с условно нейтрального описания новой реальности на конкретику: