— … действительно, английской, извольте видеть, выделки, — привычно осматривая машину перед полетом, объяснял Петру увиденное Александр. — Германцы, узнав о его характеристиках, пытались заказать у сэра Уайта три такие машины для своего флота. Но правительство британское, ввиду международного положения, приказало этот контракт разорвать, а аэропланы уже были почти готовы. Вот наш военный агент граф Игнатьев и сумел выкупить все три готовые машины «Нэйвиплан» А-1 для наших нужд. Увы, в Россию до начала войны попал только один аэроплан, остальные британцы перекупили прямо на заводе… Ну вот и все. Готово. Можем лететь.

Подождав, пока Анжу неловко залезет в кабину и устроится на месте наблюдателя, Северский ловко заскочил в кабину и крикнул механику.

— Максимыч, заводи!

Тот забежал на поплавок, заставив машину слегка покачнуться и пристроился где-то сбоку от винта.

— Контакт!

— Есть контакт!

— От винта!

Сразу заработал и ровно зарокотал мотор. Рука летчика поднялась второй раз, механик спрыгнул в сторону. Пара солдат оттолкнула гидроплан от берега. Северский, дождавшись, когда машина отрулит от стоянки и развернется по инерции, прибавил газ. Гидроплан, разбежавшись по зеленовато-синей воде бухточки, ушел в полет, провожаемый взглядами всех присутствовавших на берегу. Кое-кто из солдат украдкой крестился…

На крейсерской скорости аэроплан неторопливо-стремительно летел над морем. Сидеть было непривычно и немного страшно, но не страшнее беготни по реям старого парусника. Мотор за спиной ревел, аэроплан слегка дрожал, поскрипывая сочленениями конструкции и заставляя Анжу осматриваться вокруг. Отчего он и заметил эту пару аэропланов первым. Он стукнул Александра по плечу и, немного приподнявшись со своего места, показал рукой в сторону подлетающих аэропланов. Явно вражеских, потому что российские здесь не летали, а болгары, пусть и не вступали в прямое столкновение с русскими войсками, войну России объявили. И пропустили турок на эту сторону пролива. Так что Особый Район и часть Константинополя, удерживаемая англо-французами, оказались в турецкой осаде.

Аэропланы приближались стремительно. В отличие от русского «Нэйвиплана» это были два обычных моноплана германского образца «Таубе» с колесными шасси. Похоже их летуны, ждали именно русский гидроплан. Понятно, что вычислить самый вероятный курс самолета, летящего в Севастополь, было совсем несложно, и они патрулировали именно в этом районе не просто так.

«Как же они собираются препятствовать нам лететь дальше? — удивленно подумал Анжу. — Перегородят дорогу?». Но времени на раздумье у него не оказалось совсем. Заметившие русский аэроплан болгары, мелькнув на вираже нанесенными на киль характерными полосами трех цветов — белой, зеленой и красной, резво прибавили скорость. Причем Петр заметил, как у летящего первым аэроплана над бортом кабины появляются какие-то странные вспышки. И только через несколько мгновений он понял, что это выстрелы. Понял и сразу потянулся за прикрепленной на борту винтовкой Мондрагона. Когда перед вылетом они обговаривали все способные случиться в полете неприятности, именно этот Петр счел самым нереальным. Болгарские самолеты, пытающиеся их перехватить в полете… зачем им это надо? Ну собьют один самолет, лишив командование в Севастополе донесения из особого района за несколько дней. Ничего страшного, отправят вместо него какую-нибудь подводную лодку, «Моржа» например. Или, если посчитают опасность перехвата посланного корабля крейсерами «Мольтке» или «Карлсруэ» небольшой — то эсминец, вроде недавно сошедшего со стапелей «Поспешного». К тому же, честно говоря, не хотелось Анжу воспринимать болгар — «братушек», как явных врагов. И как выяснилось, совершенно напрасно. Вот прямо сейчас два аэроплана немецкой выделки с болгарскими бело-зелено-красными полосами на киле явно пытаются не просто преградить им путь, а сбить и утопить их вместе с аэропланом в море.