«Если посмотреть на будущее войны с точки зрения этого боя, — подумал он, — то дело ясное, что дело темное. Германцы упорные и англичане точно. И одной сухопутной битвой или морской блокадой исход войны не определится. Так что придется нам повоевать года три… а то и четыре», — пожалуй, узнай кто-нибудь про эти мысли, Петра точно назвали бы самым пессимистичным пессимистом. Потому что все, от военных до политиков, считали, что война не может продлиться больше полутора, максимум двух лет.

Дальнейшие размышления Анжу прервал половой, с таинственным видом сообщивший, что уважаемого капитана первого ранга просят к телефону.

— Из канцелярии коменданта, — совсем уже тихим драматическим шепотом добавил он, картинно оглядевшись, словно оценивая наличие вражеских шпионов среди немногочисленных посетителей закусочной. Пришлось Петру одним глотком допить оставшийся в чашечке кофе, расплатиться с половым, сунув ему «синенькую».

Телефонировал адъютант его превосходительства коменданта капитан Павел Кольцов, который просил Анжу приехать в штаб, так как на его имя получена срочная депеша из Петербурга. Пришлось срочно ловить извозчика, которых в Особом районе было не так уж и много.

В штабе было по военному времени суетливо. Торопливо ходили посыльные, дефилировали прапорщики и поручики с папками важных бумаг, неторопливо шествовали капитаны и подполковники. Кольцов, высокий блондин в полевом, по случаю военных действий, обмундировании, ждал Петра с нетерпением.

— Петр Иванович, вам срочная депеша из Севастополя, — только-только поздоровавшись, немедленно, без церемоний, сообщил он Анжу новость. — Зайдите к Николаю Михайловичу и прочитайте.

У делопроизводителя по секретной части Николая Прокофьева Петр задержался надолго. Расписался в получении и вдумчиво прочитал депешу. Отложил в сторону, подумал… негромко помянул всех святых апостолов и присных их, заставив Прокопьева отвлечься от очередной бумаги.

— Что случилось, Петр Иванович? — спросил он у Анжу.

— Предписание получил — срочно прибыть в Севастополь и далее в Петербург. На все дается десять дней. А у нас очередной конвой в Севастополь через пять дней. И еще пять дней минимум поездом добираться.

— Да, незадача, — согласился Прокофьев. И вдруг неожиданно улыбнулся. — А ежели я вам в ее решении помочь смогу?

— Вы? — удивился Петр. — Извините, Николай Михайлович, но вы-то как и чем мне можете помочь?

— Ну, вы мне не раз помогали с бумагами разобраться, так что я ваш должник, — пояснил невысказанный вопрос Прокофьев. — Вопросик у меня только один будет — вы высоты не боитесь?