— Гардемарином любил на грот-мачту забираться, — слегка ошарашенный неожиданным вопросом, ответил ему Анжу.

— Ну, коли высоты не боитесь, то и на аэроплане лететь сможете, — хитро улыбнулся Прокофьев.

— Точно! — вспомнил про прилетевшего вчера из Севастополя курьера Анжу. — А вы точно знаете, что он пассажира сможет взять?

— Однако, господин капитан первого ранга, — деланно изобразил обиду и одновременно удивление Прокофьев, — неужели вы, как военно-морской агент и не поинтересовались на чем курьер прибыл?

— На гидроплане, Николай Михайлович, — тоже изобразил обиду Петр. — Новейшем, английской выделки.

— Вот именно! — наставительно поднял вверх палец Прокофьев. — Новейший английский гидроплан, способный летать шесть часов с экипажем из двух человек. Мне Александр… летун, племянник мой, — пояснил он для Анжу. — рассказал, что ему пришлось специально больше пяти пудов всяких железок в аэроплан пихать, чтобы отсутствие второго летуна компенсировать. Так что идите сейчас к Кольцову, пусть он вам бумагу оформить прикажет. А я племяннику телефонирую, чтобы ничего лишнего с собой не брал.

— Попробуем, — согласился Петр. К его удивлению, Кольцов нисколько не удивился его вопросу. Заметив же недоумение Анжу, он пояснил, что Петр — уже второй человек, который отбывает в Севастополь таким путем.

— Так что первооткрывателем вы не станете, — улыбнулся Павел, — но полетать — полетаете.

Пока писарь выписывал необходимые бумаги, Кольцов развлекал Анжу светской беседой. Темой которой стало именно путешествие по воздуху некоего ретивого жандарма, считавшего, что прилетевший из Севастополя летун на самом деле болгарский или даже германский шпион. Потому что ни один известный жандарму аэроплан шесть часов в воздухе продержаться не может. А значит Северский просто морочит голову, прилетая в особый район с ближайшего болгарского аэрополя. Учитывая же родственника летчика в штабе, жандарм надеялся раскрыть целую шпионскую сеть. Поэтому благородно решил «пожертвовать собой», организовав депешу о необходимости срочного прибытия в Севастополь. Рассчитывал, как говорили, заставить летуна вернуться назад, как только они полетят в сторону болгарского побережья. А вместо этого ему пришлось шесть часов болтаться в воздухе, а по прилету в Севастополь в совершенно нетранспортабельном виде оказаться в руках врачей.

— … Он же, Петр Иванович, из «сапогов». На лошади держался, как собака на заборе, — начинавший службу уланом, Кольцов, как истинный кавалерист «серую пехотную крупу» нисколько не уважал. Тем более — перешедших в отдельный жандармский корпус. Впрочем, моряки, включая Анжу, к жандармам относились не лучше. Так что позлословить и весело провести время собеседникам удалось ко взаимному удовольствию. А получив наконец документы, Петр снова отправился к Прокофьеву. У которого и встретил своего «Вергилия» — летчика вольноопределяющегося Северского. Переговорив с ним и обсудив экипировку, количество багажа и время вылета, Анжу опять поймал извозчика и помчался на снимаемую квартиру, собираться в дорогу…