«Как там было то? Пассажиры в России с волнением ожидают прибытия поезда. Наконец один из них, не выдержав, спрашивает у железнодорожного служащего, когда же состав подойдет. — Откуда я могу знать, — отвечает железнодорожник. — Война! — В Германии в это же время ожидают прибытия поезда. Обер-кондутор успокаивает пассажиров. — Мы обязательно прибудем вовремя. Война! — кайзер невольно улыбнулся в усы. — Да, русским до германцев далеко, как в орднунге, так и в искусстве войны… Никак не могут сосредоточить войска для наступления или просто никаких планов нет? Кажется, прав был Альфред [2] , наши войска могут успеть разбить французов до того, как русские соберут войска и решат вступить в дело… Но… С российско-прусской дружбой покончено раз и навсегда! Мы стали врагами… Окончательно и бесповоротно. Как и с англичанами…», — кайзер наконец ступил на перрон. Но с таким лицом, что подойти к нему первым осмелился лишь сам начальник Большого Генерального Штаба и начальник штаба верховного командующего Мольтке. Кайзер выслушивал начало доклада генерала с тем же неприятным выражением лица, но к концу все-таки несколько оттаял. И прошел вдоль строя почетного караула бодро и с доброжелательной улыбкой. После чего сам император, встречающие генералы и свита загрузились в несколько лимузинов и отправились к зданию обер-президиума. В котором и разместилась, потеснив местных чиновников, главная квартира верховного командования.

С помощью камердинера быстро приведя себя в порядок, кайзер отправился, в сопровождении командующего императорской штаб-квартиры генерала фон Плессена, в кабинет Мольтке, чтобы ознакомиться с положением дел на фронтах.

Там, у карты, расстеленной на огромном столе, его величество уже ожидали сам Мольтке и начальник оперативного отдела полковник Герхард Таппен. Он и начал доклад. По донесениям из армий боевые действия шли успешно и на двадцатое мая ситуация складывалась практически по графику Шлиффена. Французы упрямо наступали в Эльзасе и Лотарингии, прямым ходом все дальше забираясь в подготовленную для них гигантскую ловушку. Шестая и седьмая армии отступали с арьергардными боями. Руппрехт, кронпринц баварский, доносил, что войска крайне унижены необходимостью отдавать французам землю почти без боя и что разведка его армии докладывает о переброски части французских войск в тыл. Поэтому он просил разрешения на контрудар его армии и подчиненной ему седьмой армии с целью сковать противника и не дать ему перебрасывать подкрепления на другие участки фронта.

— Пока решение не принято,- доложил Таппен. И перешел к описанию обстановки на других участках фронта. В Арденнах четвертая и пятая армии медленно продвигаются вперед, выполняя отведенную им роль оси для армий правого фланга.