С приходом беженцев даже в ремесленном квартале увеличилась преступность, ночью стало небезопасно. Теперь приходилось вечером встречать Грету, когда она шла с работы. В основном ходил я с Ральфом, но иногда встречал и отец, им было по пути. Конечно, не всегда у него получалось встретить девушку, она работала с утра до вечера, а отец, бывало, выходил патрулировать улицы города и ночью. С его слов, в основном грабежами занимались беженцы, которые устроились работать в ремесленном квартале. Рабочих стало много, поэтому цены на их услуги упали, вот и выходили некоторые личности грабить людей. Впрочем, пока это не приняло серьёзный оборот, в ремесленный квартал попадали далеко не все.

На дорогах ситуация тоже усложнилась, поток беженцев увеличился. Многие шли налегке, почти без еды и имущества. Вдоль дорог власти организовывали пункты раздачи пищи, но такие меры слабо помогали, преступность росла как на дрожжах. К счастью, эти проблемы нас пока не коснулись, семья закупила еды впрок, да и деньги у нас имелись, все взрослые работали, я заряжал амулеты, которые забирал слуга наставника. Впрочем, скоро неприятности постучались и в наш дом, только они были не из-за войны с вадагами, а из-за моего дара.

Мы только успели позавтракать всем коллективом кроме отца, он ночью был на службе и ещё не вернулся, как я услышал шум во дворе. Большого значения этому не придал, мало ли кто пришёл. Может опять комнату хотят снять, так как дня не проходило, чтобы кто-то не обращался с этой просьбой. Хоть объявление вешай, что комнаты не сдаются. Таких людей должен встречать Ральф, я уже устал объяснять людям, что у нас нет свободных комнат.

Неожиданно дверь распахнулась и в комнату вбежал упомянутый слуга, на его лице была тревога, сказать он ничего не успел. Следом за ним вошли несколько воинов в дорогих доспехах, это было заметно сразу, а за ними два мага, которые осмотрелись вокруг магическим зрением. Я даже возмутиться не успел от такой наглости, как в зале появилась очередная личность. Это был дворянин. Парень лет двадцати пяти, худой, на руках имелись амулеты, причём не из дешёвых, а на лице застыла маска равнодушия к окружающему. Он с презрением посмотрел на обстановку вокруг, потом уселся на стул и уставился на меня, замершего около стола.

— Наконец-то мы свиделись, — произнёс дворянин. — Ты меня очень сильно огорчил и это было неразумно с твоей стороны. Я не люблю, когда меня расстраивают, очень не люблю.

— Не припомню, чтобы я Вас как-то огорчал, — произнёс я, включая вежливость. Такому человеку грубить не стоит, самовлюбленный козёл, а не дворянин. — Даже вижу Вас в первый раз.