– Можно тебя на минуту? – обращается он ко мне нарочито вежливо. У меня от его тона мороз по коже. Мы выходим в коридор, прикрыв дверь на кухню.
– Что здесь происходит? – тихо спрашивает он, сжав челюсти.
– В смысле? Лена просто зашла… – начинаю я, но он перебивает:
– Не надо. Вы рылись в моих вещах? У меня пропадает дар речи. Он знает. Конечно, заметил открытый ноутбук или смещённые бумаги… Я не придумала, как выкрутиться. Внутри будто оборвалась ниточка, и вдруг вместо страха приходит злость.
– Да, – твёрдо говорю я, поднимая подбородок. – Рылись. Потому что мне кажется, ты врёшь мне.
– Прекрасно, – усмехается Саша, но глаза у него холодные. – Вместо того чтобы просто поговорить, ты зовёшь подругу и устраиваешь обыск? Он повышает голос, я ещё никогда не слышала от него такого тона – ледяного, презрительного.
– А ты бы поговорил? – парирую я, тоже уже не сдерживаясь. – Ты со мной последние дни как чужой! Ты думаешь, я ничего не замечаю?
– Что ты там себе надумала, Мария? – в его голосе сквозит угроза. Он никогда не называл меня "Мария" вместо ласкового "Маш". Словно ударил. Но отступать уже некуда: – Например, что ты врёшь, где бываешь. Что снова куришь или водишь домой кого-то, раз у нас по всему коридору пепел. Что ходишь с нитками на пальто, которые явно не от пледа в нашей гостиной! Саша тяжело дышит, на скулах заходят желваки.
– Браво, – отчеканивает он. – Дальше что? Может, ты меня сразу к стенке поставишь? Или в полицию сдашь? Обыск уже был, допрос устроишь? На этих словах входная дверь тихо щёлкает
– Лена, похоже, решила оставить нас разбираться самим. Комок злости подкатывает к горлу. – Если бы ты ничего не скрывал, разве я стала бы всё это делать? – говорю я хрипло. – Меня довели твои тайны.
– Тайны? – он вскидывает брови. – Да это у тебя в голове тайны! Живёшь в каком-то своём выдуманном триллере. Громко хлопает входная дверь – подруга ушла. Я вздрагиваю от звука, словно пощёчину получила. Мы стоим друг против друга в узком коридоре. Он смотрит с такой холодной яростью, что у меня внутри всё опускается. – Значит, я сумасшедшая? – спрашиваю ледяным тоном.
– Спасибо. Знаешь, что самое обидное? Что ты даже не пытаешься объяснить или успокоить. Тебе наплевать, что я чувствую.
– Потому что это бред, – бросает Александр, отворачиваясь. – Придумала себе проблему… Как, по-твоему, я должен реагировать? Устал, работаю как вол, а дома – сцены из мыльной оперы. Меня трясёт от негодования и боли.
– Мыльной оперы? Может, мне сразу частного детектива нанять?! – выпаливаю я. Он оборачивается резко, и я на мгновение пугаюсь его взгляда.