Моя рука дёрнулась – ложка звякнула и утонула в супе. По спине прокатилась волна испуга, сердце гулко ударило под рёбрами. Звонок повторился, настойчивее. Около восьми вечера – неожиданный гость, в такое время ничего хорошего.
Я приоткрыла дверь – на пороге стояла мама. Ольга Николаевна держала два тяжёлых пакета и смотрела на меня прищуренно, словно искала повод всполошиться. Сердце всё ещё колотилось, и я прикрыла ладонью грудь, пытаясь его успокоить. В горле першило от выброса адреналина, но я выдавила улыбку:
– Мама… Что ты здесь делаешь?
Она шагнула вперёд, не дожидаясь приглашения. Холодный воздух из подъезда скользнул мне под домашние тапочки. Я отступила, впуская её внутрь. Мама критически оглядела прихожую – бумаги валялись на тумбочке, ботинки стояли криво у стены. Губы её поджались, но она промолчала. Вместо приветствия мама подняла пакеты:
– Продуктов принесла. А то опять ничего толком не ела.
Я закрыла дверь и отвела взгляд, скрывая раздражённый вздох. От мамы пахнуло хлоркой – видно, она устроила дома генеральную уборку и принесла этот стерильный запах ко мне. Он не вязался с ароматом моего ужина.
– Спасибо, конечно, – пробормотала я, принимая один пакет, тяжёлый, набитый до краёв. – Но ты могла хотя бы позвонить заранее…
Мама уже прошла в кухню, ловко разуваясь на ходу. Я поспешила за ней.
– Ты ужинала? – спросила я нейтрально, наблюдая, как она достаёт из пакета банки тушёнки, крупы, овощи.
– Перекусила, – отозвалась она, больше занятая моим холодильником. Приоткрыла дверцу и принялась расставлять продукты. – У тебя опять шаром покати. Наверное, весь день всухомятку перебиваешься? Смотри, желудок посадишь.
Я прикусила язык, чтобы не ответить резкостью. Внутри уже шевельнулась обида – она сразу нашла, к чему придраться.
– Не переживай, я нормально ем, – сказала я тихо, но голос всё равно дрогнул. На фоне её хлопот я ощущала себя провинившейся школьницей. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони.
Мама хмыкнула, закрывая холодильник.
– Конечно, знаю я твоё «нормально». Всё некогда – работа да работа.
Она повернулась ко мне и наконец посмотрела прямо. Я стояла посреди кухни, уставившись в пол, но под её тяжёлым взглядом всё же подняла глаза. На лице мамы открытое недовольство, брови сдвинуты.
– Ты себя в зеркало давно видела, Маш? – спросила она негромко, и от её тона по моей спине будто скользнул ледяной пальчик. – Бледная, под глазами круги. Опять не высыпаешься?
От такого наскока я едва не съёжилась. Я дёрнула плечами, отгоняя тяжесть её взгляда.