— Значит, абсолютно здоров, — протянула я зловещим тоном, припомнив заверения Кьёрна в лесу.

Думала, один паладин хотя бы усовестится. Ха! Как бы не так. Он лишь радостно оскалился, словно обрадовался, что его сейчас будут лечить!

Ну не гад ли?

Собрав в кулак все свои силы, волю и цензурные слова, невозмутимо поставила на прикроватную тумбу принесенную с собой корзину с бинтами и мазями.

— Привстаньте, милорд, мне нужно поддевать край бинта, чтобы тот размотать, — отстраненно произнесла я.

— Хейзел… — не понимая, отчего такая перемена и холодность, вопросительно протянул паладин, впрочем, садясь на постели.

Я протянула руку к повязке, нарочито игнорируя одного вруна. Но мои пальцы остановились в дюйме от горячей мужской кожи. Искушение было велико, настолько, что я сама себя начала бояться: хватит ли сил устоять?

И, пока я решалась, Кьёрн поймал мою руку. Его пальцы обвили мое запястье, и пульс под ними забился с такой силой, что это заполошное биение наверняка не укрылось от лорда. А в следующий миг он прижал мою ладонь к своему сердцу. Оно зашлось в точно таком же бешеном ритме, что и мое.

Я закрыла глаза. Сопротивляться было бессмысленно. Моя ведьминская гордость, все доводы разума — они рассыпались в прах от одного его прикосновения. И лишь алые пятна на бинтах смогли нас остановить.

Вот уж никогда бы не подумала, что это ведьма, а не инквизитор, будет ратовать за воздержание. Куда катится этот мир!

Впрочем. Просто так Кьёрн меня не отпустил. Да я сама этого особо не хотела. Так что мы говорили обо всем и ни о чем.

Я рассказывала о детстве, бабуле и том, как украла ее душу, Кьёрн — об учебе в корпусе паладинов и о службе.

Лишь когда поняла, что сил совсем нет и я вот-вот усну в постели с мужчиной (причем банально усну, без единого намека на романтику), отправилась к себе.

Бабуля, которая весь день ждала новостей, моими скупыми короткими «за брусничной травой ходила, Матильду лечила» не удовлетворилась. Но выспрашивать подробности не стала. За что я Урувиге была отдельно благодарна, потому как на пытки любопытством сил уже не было.

Старая ведьма лишь глубокомысленно хмыкнула — и только.

Я легла в постель, чтобы отрубиться едва ли не раньше, чем голова коснулась подушки.…И снился мне один инквизитор. Горячо так снился, с подробностями.

Новый день подарил мне сразу две радостные новости: и Кьёрн, и Матильда пошли на поправку. Первый — быстрее, вторая — своевольнее. Так и норовила удрать на работу, драить свои ненаглядные полы. Заверяя, что тепереча у нее совсем чуточку побаливает. Но я не верила. И проверяла болезную регулярно. Отпустила ее лишь на третий день домой, зато без опаски за здоровье.