Я взирала смело, проникновенно (аж до содержимого желудка). Нашла заодно одну грыжу, два ревматизма, одну беременность… а еще вот-вот готовую полыхнуть жаром чахотку и изъязвленную кожу рук. И ни одной дули в кармане! Никакого уважения!

Когда же лорд дежурно спросил:

— У кого-нибудь есть вопросы? — слуги замотали головами, видимо, жест был отработан до совершенства благодаря череде моих предшественниц.

А все спасибо духу замка… Надо бы хоть для приличия узнать, как его зовут, кстати, а то неудобно как-то материть просто «дохлого рыцаря».

Впрочем, покойнику я задам этот вопрос после, а сейчас нужно уточнить кое-что у двух живых. Потому я четко и громко произнесла:

— У меня есть вопросы.

Слуги как один встрепенулись: новая экономка в моем лице явно нарушила протокол знакомства.

Лорд своего удивления ничем не выказал, лишь произнес:

— Какие?

— Козетта, — припомнив имя, я кивнула на девушку, старательно прятавшую руки за спину. Те самые, в язвах. — Ты ведь белье стираешь, если я правильно запомнила?

Блондиночка, еще совсем молодая, кусая губы, сделала неуверенный шаг вперед.

— Д-да… — выдохнула та, робея. Кажется, прачку наконец-то начал пронимать страх… Уважение! Исключительно уважение!

— В щелоке? — уточнила я очевидное.

Наверняка ведь ливанула в лохань побольше едкой жижи — и вот результат. Не раз такие руки я уже видала, чтобы ошибиться.

— Д-д-да… — меж тем протянула служанка.

— Сегодня с водой не работаешь, — отрезала я. — Пусть кастелян даст тебе другое задание — и пока руки не заживут от язв — тоже. А после обеда придешь ко мне — дам мазь, чтобы язвы быстрее сошли.

Блондинка лишь посмотрела на меня широко распахнутыми глазами, открыла было рот, чтобы что-то сказать, а потом закрыла, так и не издав ни звука. Лишь коротко кивнула и сделала шаг обратно в строй.

Я же подошла уже к другой служанке — дородной тетке с бледным лицом и, припомнив, как та назвалась, произнесла:

— А ты, Матильда, — и вовсе сегодня не работаешь.

Но не успела договорить, как та бухнулась на колени и простонала:

— Не губи, госпожа… Мне деток кормить надобно! Если я сегодня не буду полы мыть, мне же не заплатят… Жить и так не на что…

— А если будешь продолжать работать, то не на что и хоронить будет, — я была непреклонна. — Но домой не уходи пока. Гретта пусть тебе в какой-нибудь теплой каморке постелит. Я после обхода замка к тебе приду.

И так зловеще у меня под конец получилось, будто я не лечить ее собралась, а губить, в лучших традициях костлявой.

Впрочем, тетка тоже спорить со мной не стала. Но и с колен не поднялась сама. Лишь когда мужик, что рядом стоял, ее за руку потянул, смогла выпрямиться. И то тяжело дыша. А после зашлась надсадным кашлем.